— «Посмотрим» в переводе с женского означает «я согласна, но пусть он ещё немного поуговаривает». Я правильно понимаю?

— Ты невыносим.

— Я знаю. Но ты меня всё равно любишь.

Я посмотрела на него — на мужчину, с которым прошла через огонь, воду и медные трубы, на мужчину, который когда-то предложил мне фиктивный брак, а сам стал моей судьбой. На его глаза, в которых больше не было холода. На его губы, которые целовали меня в самые страшные и в самые счастливые моменты моей жизни.

— Да, — сказала я, и слово это прозвучало как клятва. — Люблю.

Вечером, когда Маша и Олег ушли гулять по берегу, а Даниил заснул после кормления, мы снова сидели на террасе, завернувшись в один плед на двоих. Небо над морем было усыпано звёздами — такими яркими, какими они бывают только у океана. Где-то вдалеке мерцали огни рыбацких лодок. Пахло солью, цветами и будущим.

— Знаешь, что я поняла? — спросила я.

— Что?

— Дом — это не стены. Папа был прав. Дом — это место, куда ты возвращаешься, даже когда некуда идти. И теперь мой дом — это ты.

Артём прижался губами к моему виску и прошептал:

— А мой дом — ты. И Даниил. И Маша. И Олег. И все, кого мы ещё позовём в этот мир.

Мы сидели в тишине, слушая море, и думали о том, что самое страшное — позади. Что война окончена. Что империя лжи рухнула. Что мы выжили, выстояли, не сломались.

И что впереди у нас — целая жизнь. Долгая, счастливая, наполненная смехом наших детей и шумом прибоя. Жизнь, которую мы заслужили.