сильно в ответ. Это усиливается сложным клубком эмоций, которые я испытываю к этому мужчине.

Уважение, неприязнь, интерес, трепет. Он — загадка.

И сейчас эта загадка полностью сосредоточена на мне.

Его руки впиваются в мои бедра, я отвечаю с той же интенсивностью, запуская руки в его волосы. Стена жесткая у моей спины.

— Думаешь, поэтому они спроектировали столько гардеробных? — шепчу я.

Он хрипло смеется, перемещая губы на мою шею. Его щетина щекочет, посылая мурашки по коже.

— Да, — говорит он. — Архитекторы женаты.

— Им нужно было место, чтобы уединяться во время строительства.

Его руки скользят по моему телу, по мягкой ткани платья, оно стоило каждого цента. Виктор стонет, его рука замирает у изгиба моей груди. Твердая выпуклость упирается мне в бедро.

— Черт, Майерс. Это не входило в планы.

— Ага, — говорю я, обхватывая его бедра ногами. — В мои тоже.

— И все же.

— И все же.

Он снова целует меня, на этот раз более томно, с каждой секундой жар в моем животе становится острее. Я хочу его.

— Если бы это был не наш первый раз, — говорит он. — Я бы взял тебя здесь.

Эти слова пронзают меня насквозь. Представить его, представить нас…

— Где любой может пройти мимо?

Он прислоняется головой к моему плечу.

— Черт. Но да, взял бы.

Я опускаю руку и сжимаю его через брюки. Твердая длина пульсирует под моей ладонью, и он стонет мне в шею — совсем не тот Виктор, что полностью контролирует себя и свой мир.

От этого у меня кружится голова.

— Жаль, что это наш первый раз.

Его руки впиваются в мою талию, пальцы в дюйме от нижней части моей груди.

— Да.

Я глажу его в последний раз через ткань. Затем отталкиваю его и поправляю платье. Мои губы опухли, когда я смотрю вниз, мои соски видны сквозь ткань.

— Нам пора уходить.

Виктор смотрит на меня, глаза темные.

— Да. Пора.

— Не вызывай Стивена. Я хочу, чтобы мы пошли домой пешком.

— Это твой способ отомстить мне? — спрашивает он. — За все те разы, когда я заставлял тебя бегать по моим поручениям и отвечать на звонки?

— Может быть. Ты был бы против, если бы это было так?

В темноте, в своем смокинге, Виктор выглядит ничуть не менее опасным, чем за столом переговоров. Огонь в его глазах говорит о битвах, которые предстоит выиграть.

— Нет, — говорит он. — Посмотрим, на что ты способна.

ГЛАВА 16 Сесилия

Виктор не кивает консьержу в холле нашего дома, когда мы возвращаемся. Он просто держит руку на моей пояснице, направляя меня в лифт.

Он целует меня, как только двери закрываются. Я цепляюсь за него, горя от дразнящей, мучительной пытки. Как же упоительно видеть этого мужчину, обычно так крепко держащего себя в узде, раскрывающимся для меня.

Мы добираемся до коридора, входная дверь с шумом захлопывается за нами. Мы смотрим друг на друга. Его дыхание частое, широкая грудь вздымается и опускается.

И я пропала.

Он тянется ко мне, я шагаю в его объятия, снова в его поцелуи. Я никогда не знала, что может быть так.

— Виктор, — шепчу я.

Он издает стон в знак того, что слышит, но не останавливается. Его руки скользят по моему платью, находят гладкий изгиб бедер.

— Держись за меня.

Я вцепляюсь в его плечи как раз вовремя. Виктор поднимает меня и сажает на столик в прихожей. Что-то задевает мое бедро, а затем стекло разбивается о каменный пол.

— О нет. Наша ваза.

Виктор осыпает поцелуями мою шею, вставая между моих ног. Они раздвигаются сами собой, колени поднимаются, прижимая его к себе.

— Упс.

Я усмехаюсь.

— Хочешь сказать, это было не нарочно?

— Конечно нет, — шепчет он. — Я постоянно ее убираю. Это ты ставишь ее обратно.

— Она тебя раздражает.

Его пальцы впиваются в мое бедро.

— Тебе нравится меня раздражать?

— Иногда.

Его горячие и сильные губы снова находят мои. Одна его рука гладит мою ногу, поднимаясь вверх.

— Это платье меня сейчас раздражает. Мне нужно чувствовать тебя.

— Боже, да, пожалуйста.

— Где? — он сжимает мою грудь сквозь ткань платья и с безошибочной точностью проводит по соску. — Здесь?

— Ага.

— Или… здесь? — он находит край моего платья и поднимает его выше, выше, выше. Я вздрагиваю от прикосновения его руки к внутренней стороне бедра, пальцы сильнее сжимаются на его плечах.

— Виктор…

— Продолжай говорить мое имя в таком тоне, Майерс.

— Сесилия.

Его губы ловят мои, его рука ложится на меня поверх трусиков, теплая, прижимаясь к моему жару.

— Сесилия, — шепчет он. — А как насчет здесь?

Признание — это шепот ему в губы.

— Да.

Он отодвигает их в сторону, и я не могу дышать, не могу думать из-за ощущения его пальцев, касающихся моей горячей кожи.

— Черт, — бормочет он. — Ты такая мокрая.

«Да», — думаю я. «Вся для тебя, только для тебя», — но слова умирают на языке, когда он начинает гладить. Его пальцы дразнят мои складки, с умением, которое не должно меня удивлять, он находит мой клитор.

Мое дыхание становится прерывистым у его губ.

— Вот так, — говорит он. — Быстро или медленно?

Я не могу поверить, что мы это делаем. Но я говорю ему, закрыв глаза и часто дыша:

— Сильно.

Еще одна его улыбка мне в губы, затем давление на клитор усиливается. Жар исходит от этого простого прикосновения, с каждым его кругом становится сильнее.

Я крепче вцепляюсь в его плечи. Система жизнеобеспечения — вот что они такое, пока он поднимает меня все выше и выше.

Его свободная рука присоединяется к той, что ласкает меня, и затем я чувствую это — сладкое жжение его пальца, скользящего внутрь меня.

— О Боже.

— Знаешь ли ты? — спрашивает он. — Как сильно я хочу быть внутри тебя?

Мои пальцы сжимаются на его лацканах. Я не знаю, но если это так же сильно, как я хочу его внутри себя, он тоже горит. Неумолимые движения его руки ощущаются, как наказание. Его пальцы ускоряются, я едва могу держаться за бешено колотящийся пульс.

Я кончу, если он продолжит.

— Виктор, я…

— Я знаю, — говорит он. — Ты ненавидишь меня за это, но я и нравлюсь тебе по этому тоже.

— Пожалуйста.

Он целует меня, язык движется навстречу моему. Его большой палец надавливает на мой набухший клитор, я разлетаюсь на куски.

Наслаждение пронзает тело, я сжимаю колени вокруг его бедер. Он удерживает меня, пока это проходит, его палец все еще