Сбрасываю до смешного неудобные деревянные башмаки, поскольку они, кажется, причиняют боль моим хрупким лодыжкам.

Я с трудом удерживаюсь на ногах, опираясь о стол, и выпрямляю колени, напрягаясь и чувствуя, как холодный пот выступает у меня на коже. Страх покалывает мне затылок, когда они приближаются к двери, и внезапно я чувствую, как тяжесть покидает меня, как исчезает гравитация.

Посмотрев вниз, я сжимаю воздух в кулаке, видя, что мое призрачное тело вернулось, и я пробегаю сквозь стену библиотеки, устремляясь к задней двери. Но потом... Я падаю и поскальзываюсь, боль снова пронзает меня.

Я проглатываю беззвучное проклятие, когда смотрю на бесполезный кусок дерьма, ноги которого снова стали плотью.

Что, черт возьми, происходит?!

Я не могу сказать, повышаю ли свой уровень плотности или у меня происходит короткое замыкание.

Когда я возвращаю себе свое великолепное, невесомое тело, отталкиваюсь и бегу сквозь стены, чтобы оказаться как можно дальше от приближающихся голосов.

— Где она, черт возьми, сейчас? — слышу, как огрызается Гейдж.

— Что черт возьми, происходит? — отзывается Кай, его голос приглушен множеством слоев стен между нами.

Внезапно я почти спотыкаюсь, снова ступая ножками олененка. Едва сдерживая крик разочарования, я хватаюсь за обеденный стол и смотрю на шкаф в гостиной.

Но прежде чем я успеваю что-то сделать, Кай внезапно появляется передо мной, его губы искривляются в мрачной улыбке, когда он окидывает меня взглядом.

— Не самая сексуальная вещь, которую ты могла бы надеть, но одежда всегда необязательна.

Он внезапно оказывается на мне, прижимает к стене и становится единственным, что удерживает меня, когда его губы находят мои. Парень стонет мне в рот, прижимаясь ко мне, и сквозь его тонкие боксеры я чувствую, насколько он возбужден.

Я целую его в ответ, мои руки скользят вверх по его затылку, пока я отвожу назад колено и поднимаю его так сильно, как только могу.

С криком Кай прерывает поцелуй и отшатывается, сгибаясь пополам, обхватывая руками свои яйца и издавая стоны.

— Свяжи меня сейчас же, придурок, — злорадствую я, а затем визжу, когда он снова бросается на меня.

Я чувствую, когда на этот раз мое тело меняется, переходя в фазу фантома, и он проходит прямо сквозь меня, врезаясь в стену с такой силой, что штукатурка отваливается кусками. Затем он обращает на меня прищуренный взгляд.

Отталкиваю его двумя пальцами, а затем бегу со всех ног, пока на меня снова не обрушились проклятья из-за этих бесполезных ног.

— Она здесь, внизу! — кричит он.

Я ныряю в шкаф в бильярдной, как раз перед тем, как снова стать целой, и, пошатываясь на нетвердых ногах, болтаюсь среди всех этих бильярдных клюшек и прочего хлама, тяжело дыша.

Бежать утомительно, когда чувствуешь гравитацию, черт возьми. Моя призрачная форма была достаточно плотной, чтобы не дать мне улететь, но я все равно была практически невесомой. Ненавижу гравитацию. Это настоящая заноза в заднице. И мне нужно больше тренироваться с ногами, прежде чем мне снова придется спасаться бегством.

— Куда, черт возьми, она делась? — я слышу, как Джуд огрызается, а Кай мрачно смеется.

— Я не знаю, но на вкус она слишком хороша, чтобы быть для нас чем-то ужасным.

— Гребаный идиот, ты поцеловал ее? — стонет Джуд.

— Мой член все еще болит от того, как хорошо ей было. И от того, как больно было тоже. Злобная малышка, — добавляет Кай.

— Куда она делась? — слышу я, как рычит Гейдж.

Сосредоточившись по-настоящему, я пытаюсь выделить ощущение перехода от одной формы к другой, используя эмоции, которые привели к каждой из них. Если я не ошибаюсь, возможно, повышение моего уровня плотности включает в себя пакет, в котором я могу быть либо одной формой, либо другой.

Я очень хочу быть неприкосновенной в этот момент.

Трудно сосредоточиться, когда они переворачивают весь дом в поисках меня, но, когда я чувствую, что становлюсь невесомой, я открываю глаза и с облегчением выдыхаю, видя все сквозь свою руку.

Снова сосредоточившись, я ухитряюсь вернуться в прежнее состояние, чувствуя, как меня переполняет энергия, а вместе с ней — осознанность и острые ощущения. Быть настоящей девчонкой, черт возьми, приятно, но в то же время это пугает.

Дверь распахивается, и я поднимаю взгляд, когда Джуд расплывается в мрачной ухмылке. Прежде чем худший из них успевает схватить меня, я ухмыляюсь, и он проходит прямо сквозь меня в ту секунду, когда делает выпад.

Я расхаживаю в своей неприкасаемой форме, чувствуя, что теперь все под моим контролем, и улыбаюсь им, когда они врываются в комнату. Чувствую взгляды еще до того, как вижу всех четверых.

— Знаете что, мальчики? Я только что вернула себе контроль. — Как только слова слетают с моих губ, я заставляю плоть вернуться, хотя и слегка пошатываюсь.

В ту же секунду, как они двигаются, я поворачиваюсь, ухмыляясь, потому что моя неприкасаемая фаза предлагает мне защиту в стиле «пошли вы».

— Что за чертовщина? — спрашивает Джуд, разбрасывая сломанные кии для игры в бильярд и сердито выходя из шкафа.

Я оборачиваюсь, чтобы улыбнуться ему через плечо.

— Удивительно, как сильно инстинкт самосохранения помогает девушке, когда она больше всего в нем нуждается.

Его улыбка медленно расплывается, когда я снова ощущаю давление гравитации и, чертыхаясь, пошатываюсь, пока не врезаюсь в сильное тело. Две руки обнимают меня, и теплое дыхание касается моего уха.

— Что это было? — спрашивает Иезекииль насмешливым шепотом, распахивая мою рубашку.

Это требует больших усилий, но мне удается снова повернуться, и я проскальзываю сквозь его руки, облегченно выдыхая.

— Чертовы дикари, — обвиняю я, указывая на них всех, и начинаю пятиться из комнаты на своих здоровых ногах, а не на тех дурацких настоящих.

— Это мило, что ты ведешь себя так, будто тебе это не нужно, теперь, когда ты можешь это получить, — говорит мне Гейдж.

Четыре порочные ухмылки не сходят с их дьявольски соблазнительных лиц.

— Нет, — громко говорю я. — Этого не произойдет. Вам не удастся поцеловать меня по-дурацки, чтобы я забыла, как ненавижу ваши неблагодарные задницы.

— Мы не собираемся убивать тебя, Кейла, — говорит Иезекииль, подходя ближе. — Мы просто хотим, чтобы твои фантазии стали реальностью.

— Ха! Худшая фраза для знакомства в моей жизни, — вру я, надеясь, что они не услышат в моем голосе жалкую нотку неуверенности.

В конце концов, я действительно трачу много времени, думая только об этом. Я начинаю понимать, что в жизни есть гораздо более важные вещи.

Я возвращаюсь в плоть, прежде чем успеваю напрячься и сконцентрироваться на том, чтобы оставаться неприкасаемой. Теперь