стану вмешиваться. Но, черт возьми, почему меня должно радовать его вечно стремление опустить меня ниже плинтуса?

Пальцы разжимаюсь сами, мне хочется освободиться от него, даже прикосновения вызывают отвращение. Еще и улыбается хозяйке дома, вон как ласково. Для меня у него лишней улыбки не найдется никогда, только грубость и нравоучения. Толи дело, госпожа Веденская.

Стоило мне разжать пальцы, Дима повернулся и посмотрел на меня в недоумении.

Не нравится? Может, отчитывать начнешь прямо здесь? Давай, я уже привыкла, а этих двоих ты вряд ли чем-то удивишь.

— Все хорошо? — шепчет на ухо Дима, стоило нам отойти от встречающих радушных хозяев дома.

— Лучше не бывает, — отзываюсь угрюмо.

— Я принесу нам выпить.

— Ага.

Дима отходит в сторону, а мне хочется сбежать в укромный уголок, чтобы успокоиться, а может, и поплакать. Последний раз так примерзко мне было тогда, когда он притащил девицу в наш дом, забыв о том, что мой отец заедет в гости. Наверняка, он и сейчас уже забыл обо всем, и воркует с какой-нибудь девицей. Если не с хозяйкой дома. Оборачиваюсь. Нет, вон же она, стоит на том же месте, встречает гостей. Да и не похоже. Что она так уж стремится куда-то уходить. А вообще, оба они выглядят счастливыми. Только меня этой мнимой идиллией не обмануть. Конечно, это просто красивая картинка. Я тоже умею такие создавать. Все мои подруги уверены, что мне невероятно повезло с мужем, и что я безмерно счастлива в браке. Знали бы только они…

Обходя приглашенных, я иду прямо, не думая, куда хочу прийти. Просто не хочу оставаться среди этих лицемеров. Не хочу смотреть, как мой муж будет флиртовать с другими женщинами. Не хочу!

Через коридор и небольшую дверь я выхожу во двор. Тут стоит фонтан, в нем умиротворяюще плещется вода. Вокруг красиво растут розы. И даже небольшая белая скамейка имеется чуть в стороне, под деревом. То, что нужно. И свет фонаря не слепит. Можно уединиться в приятной вечерней прохладе.

Иду в сторону скамейки, к раскидистому дереву. Оно спрячет меня своими ветками от посторонних глаз на случай, если кому-то придет в голову выйти во двор.

— Проверь свой банковский счет, — слышу хорошо знакомый голос. Папа? Что он тут делает?

— Проверю, не беспокойтесь. Если деньги поступили, то сделка наша в силе.

Услышав голос отца, я дернулась, сделав шаг в его сторону. Но замерла на месте, услышав противный голос его собеседника. Не знаю, что такого отталкивающего в нем было. Но сама интонация заставила замереть от страха. Так бывает, когда нутром чувствуешь угрозу, но причины этого ощущения здравым смыслом объяснить не можешь. И какие дела могут быть у моего отца с таким опасным человеком? А ведь он, несомненно, опасен. Я просто уверена в этом.

— Когда будет результат? — спрашивает отец. А у меня мурашки по коже от ужаса.

— Как только, так сразу. Вы узнаете первым. — Снова этот, леденящий душу, голос. Почему только он так сильно меня пугает?

— Не играй со мной, до добра это не доведет.

— И что ты сделаешь, старик? — примерзкий голос перешел на «ты». И мой отец это проглотит?

— Правильно, — резюмирует голос, — ничего.

Горло сжало в капкан от страха. Колени дрожат, но я все же делаю шаг назад, изо всех сил стараясь не шуметь. Отец говорит что-то еще, но мне уже не разобрать слов. Я возвращаюсь к фонтану, а потом быстрее иду к двери, через которую пришла сюда. Внутреннее чутье просто вопит о том, что никто не должен знать о подслушанном мной разговоре.

Не знаю, о чем они договаривались. Но зачем делать это вот так, прячась от всех? Если разговор не для посторонних, то отец мог бы просто переговорить со своим знакомым у себя в кабинете. Там-то точно никто не услышит. Но вот так, прячась под густой листвой деревьев… Конечно, там переговорщиков никто бы не узнал. Свет от единственного фонаря светит в сторону скамейки, а не в сторону кустов за скамейкой. Я узнала отца только по голосу. Они говорили тихо, но я слишком хорошо знаю тембр голос моего папы. А так, не зная его хорошо, ни за что бы не поняла кто это, даже услышав обрывок разговора.

В просторный холл, наполненный людьми я почти вбегаю. Останавливаюсь у стены, чтобы отдышаться и успокоиться. Теперь, когда я в шумной толпе, мне даже не понятно, почему так испугалась в саду. Да, перешептывания отца с незнакомым мне человеком — это странно. Но это только потому, что я привыкла думать, что папа все вопросы решает исключительно в стенах своего кабинета. Иногда отец работал из дома, но в нашем доме тоже есть отдельный кабинет для этого. Конечно, сама ситуация выглядит непривычной.

И с чего я вдруг решила, что незнакомца нужно бояться? Только по его голосу? Мало ли у кого какой голос. А я была слишком взволнована, когда шла к скамейке. И, может быть, если бы обнаружила свое присутствие, то ничего страшного не случилось бы. Наверняка, я просто сама себе все надумала. А бояться на самом деле нечего. Разве стал бы мой отец вести дела с недостойным человеком? Конечно, нет. Он всегда учил меня порядочности и честности. А мой испуг — это результат нелепой мнительности.

Подхватываю бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта. Делаю глоток. Так уже лучше. Конечно, это просто мнительность и глупая фантазия. На самом деле, ничего страшного не случилось.

Рассеяно скольжу взглядом по комнате. В центре зала хозяин дома беседует с каким-то мужчиной. А жену свою он где потерял? Ага, вот и она, чуть в стороне разговаривает с какой-то женщиной в синем платье. Выдыхаю облегченно. Значит, она не с моим мужем. Хотя какая мне разница? Черт, как же это мерзко, когда всегда приходится закрывать глаза на его измены.

А где же Дима?

Иду по залу, пытаясь найти своего мужа. И почти сразу нахожу. В компании той самой женщины, которую уже видела с ним. Это было, когда мой отец почти застукал его, и поэтому мне пришлось прикрывать его практически голой грудью.

А он времени не теряет. Наверняка, уже придумывает повод отделаться от меня, чтобы провести остаток вечера с ней. Когда я сама предложила ему полную свободу в нашу первую встречу, то и подумать не могла, что это окажется настолько сложной задачей для меня. Да, я знаю, что он не любит меня. Да и я не влюблена в него. Но