знала, что не выиграю этот спор. Бриджит была мастером переговоров и всегда добивалась своего. А ещё она всегда была на моей стороне. Так что даже если сегодня вечером наши «друзья» снова окажутся конченными засранцами, она прикроет меня.

— Ладно, — сдалась я. — Один коктейль.

— Два.

Я тяжело вздохнула.

— После такого вечера тебе нужно минимум два. Да и чтобы пережить тот час, что мы проведём с ними, тоже. — Бриджит приподняла идеальную бровь, бросая мне вызов.

— Напомни мне, зачем мы вообще с ними общаемся, если мне нужно напиваться, чтобы их выносить?

Общение с нашей компанией становилось всё более утомительным. Я всё чаще находила отговорки, чтобы не выходить с ними. У меня просто не было сил на эту вечную игру в притворство.

— Потому что мы дружим с ними со школы? Потому что наши родители дружат, а значит и нам тоже «положено»? Потому что у нас не было особого выбора, и теперь мы просто застряли с ними? — Бриджит без запинки выдала весь список причин, которые я и так знала.

Мы выросли вместе. Посещали один загородный клуб, учились в одной частной школе, встречались только с теми, кто входил в наш круг. Выбраться из этого было непросто. Честно говоря, гораздо легче было продолжать делать вид, что нас всё устраивает, чем пытаться найти новых друзей.

Бриджит была единственной настоящей подругой, которая у меня когда-либо была. И мне её вполне хватало. Но в отличие от меня, она была общительной, и даже если наши «друзья» её раздражали, она хотя бы не ненавидела их так, как я.

— Ладно. Два коктейля. И я сваливаю.

Бриджит кивнула, но не смогла скрыть улыбку, зная, что снова меня переупрямила.

— Отлично. Теперь найдём тебе что-нибудь на вечер.

* * *

— Может, просто сделаем вид, что пришли? Всё равно никто не заметит разницы, — спросила я у Бриджит, пока она вела меня сквозь толпу на тротуаре перед клубом. Она крепко держала меня за руку, а я всё пыталась поправить платье, которое она выбрала для меня.

Обтягивающее. Короткое. Блестящее.

Словно она специально хотела привлечь ко мне внимание.

Если честно, то обычно я действительно носила что-то подобное, когда выходила с подругами. Но сейчас чувствовала себя не в своей тарелке.

На все сто процентов была уверена, что ещё до конца вечера кто-то успеет заглянуть мне под подол.

Я снова дёрнула платье вниз, но безуспешно, и ускорила шаг, чтобы не отставать. Единственное утешение — это длинные рукава, которые хотя бы держали всё на месте. По крайней мере, я не рисковала оголиться сразу с двух сторон.

— Они сразу поймут, что нас не было. А если поймут, то решат, что мы считаем себя слишком хорошими для них. А дальше начнут распускать сплетни, чесать языками, — безапелляционно заявила Бриджит, протискиваясь между группой девушек, ожидающих у входа. Ей было плевать на недовольные взгляды.

— Ну, вообще-то так и есть, — пробормотала я, но она уже не слушала, весело переговариваясь с вышибалой, который без лишних вопросов поднял перед нами верёвку.

— Эй! Мы были первыми! — возмутилась одна из девушек.

— Извините, дамы, у нас тут VIP, — совершенно не испытывая сожаления, ответил охранник, снова перегородив вход.

— Какие ещё VIP? Самые обычные девицы.

— Подожди... Разве это не та, что из шоу про свидания? Ну, с тем парнем...

— Очень, конечно, вовремя.

— Нет-нет, она права! Это та самая стерва из первого сезона!

Я опустила голову, уставившись на тротуар, и молча пошла за Бриджит. Опыт научил меня не реагировать на подобные разговоры. Вполне вероятно, что кто-то из той компании уже записывал меня на телефон, выжидая удачный момент для кадра.

За три года, что я жила с постоянным вниманием папарацци, я научилась давать им только неинтересные снимки. Со временем они оставили меня в покое.

Но теперь, когда все узнали, что я — это новая холостячка, охота возобновилась. И я готова была поспорить, что прямо сейчас кто-то пытается заснять меня у входа в клуб.

Ну уж нет.

Я не поднимала голову, пока мы не оказались внутри и не начали подниматься в VIP-зону.

— Бриджит, Ники, наконец-то, 6 на край полукруглого дивана.

Бриджит настояла, что я должна продержаться хотя бы два напитка, но не говорила про время. Так что я намеревалась удрать как можно быстрее.

Она наклонилась к низкому столику и принялась смешивать алкоголь в шейкерах. Вскоре в моих руках оказался стакан с прозрачной жидкостью и долькой лайма.

Водка с содовой.

Я сделала глоток и едва заметно поморщилась от вкуса.

Ненавижу водку с содовой.

С тех самых пор, как попробовала её впервые. Но мы пили только это, так как, по мнению девушек, напитков с меньшей калорийностью просто не существовало.

Ещё один аксессуар к образу, который я надеваю, когда бываю с ними.

Как же сейчас хотелось холодного пива.

Я сделала ещё глоток, пытаясь убедить себя, что пью что-то хмельное, и это помогло справиться с очередной гримасой.

— Ники, так ты нам расскажешь хоть что-то про парней в этом сезоне? — спросила одна из девушек.

Я даже не поняла, кто именно спрашивал, потому что слишком была увлечена созерцанием наполовину опустевшего стакана, раздумывая, можно ли осушить его залпом.

Сначала я допила почти до дна, а потом ответила:

— Прости, милая, но мне самой ничего не говорят. Всё хотят держать в секрете. — Я натянуто улыбнулась, делая вид, что мне нравится эта затея.

Не нравится. Я ненавижу сюрпризы. С радостью бы посмотрела список имён и фото ещё до того, как сесть в самолёт. Но не мне решать.

— Ну, это совсем нечестно! Как же мы тогда будем делать ставки?

Я осушила стакан и молча передала его Бриджит. Она без слов наполнила его снова.

Во время первого сезона мои «подруги» придумали игру, похожую на ставки в баскетболе. Они делали прогнозы, кто из участниц вылетит в каком выпуске.

Думаю, они просто ждали, когда же вылечу я.

Бриджит так и не показала мне, какие были ставки, но я могла догадаться. Они определённо поставили на то, что меня выбросят одной из первых.

Зависть в этой компании была на высоте. А тот факт, что я оказалась на национальном ТВ, выбил их из колеи.

Так что меня до сих пор грело сознание, что я разрушила все их ожидания.

Но теперь они снова собирались играть в свою дурацкую игру. Только теперь уже с парнями.

Ничего. Я скажу им то, что они и хотят услышать.

— О, я знаю, это