— Ранель Александрович, я… Я хотела спросить...

Притормаживаю и оборачиваюсь на прилетевший в спину оклик.

Снежана, новая секретарша Алаева, выбирается из-за стола и семенит ко мне на тонких высоченных шпильках.

— Слушаю, — окидываю ее вопросительным взглядом.

— А вы сейчас домой едете? — интересуется, явно смущаясь.

— Да, а что?

— Хотела пригласить вас на ужин, — выпаливает она.

На секунду подвисаю. Потом до меня доходит, и я понимающе киваю. Втюрилась, значит. Бывает. Я для этих новеньких малолеток вроде настенного постера — видят меня и сразу примеряют свои розовые девичьи грезы.

Им невдомек, что я герой совсем не их романа. И что романы в принципе меня не интересуют.

— Прости, но у меня сегодня другие планы, — как можно мягче произношу я. — Как-нибудь в другой раз, ладно?

Я говорю так, потому что наверняка знаю, что во второй раз она ни за что не решится меня пригласить. Уязвленная гордость не позволит.

— Ладно, — отчаянно наливаясь румянцем, отзывается Снежана. — До свидания!

Разворачивается на каблуках и пулей ныряет обратно за свой стол. Красная как рак. Наверняка клянет себя за проявленную смелость. Но это ничего. Это жизнь, детка. Умение принимать отказы — крутой навык. Я вот до сих пор его прокачиваю, но впечатляющими результатами пока похвастаться не могу: Диора отшила меня уже несколько недель назад, а я до сих пор чувствую себя, словно таракан, размазанный по кафелю. Так паршиво, сука! Так паршиво… Аж на стену лезть хочется.

Умом я понимаю все ее доводы. Она права: я мудила и не заслужил прощения. У нее брак и обязательства. Все ясно как день. Но внутреннее напряжение какого-то черта никак не сходит на нет. Я будто по-прежнему чего-то жду. Чего? Сам не знаю. Но пружина в груди все еще сжата, и этот пульсирующий душевный накал не дает покоя.

Я безумно хочу вернуть Диору. Но впервые в жизни не знаю, какие действия предпринять… Снова тащиться к ней на работу и кричать о чувствах? Ползать перед ней на коленях? Петь серенады под окнами?..

Бред. Все не то. Не поможет.

Это даже забавно: я всегда был уверен, что смогу заполучить любую девчонку. А жизнь будто специально доказывает: нет, не любую. Возможно, в прошлом Шахерезада и велась на мои уловки, но сейчас все совершенно иначе. Она другая: более жесткая, рациональная и бескомпромиссная. И вдвойне больно осознавать, что такой ее сделал именно я.

Покидаю офис и на ходу выбиваю из пачки сигарету. Вставляю ее меж губ, но прикурить не успеваю, потому что вдруг с удивлением замечаю, что на капоте моей тачки сидит какой-то чувак. Расслаблено так, по-хозяйски. Напрягаю зрение, присматриваясь, и охреневаю.

Что тут делает муженек Диоры?

Выплевываю сигарету и ускоряю шаг. По венам разливается приятное адреналиновое предвкушение. Что-то мне подсказывает, что этот ушлепок приперся не просто так.

— Костюмчик не запачкаешь? — ехидно интересуюсь я.

— А… Вот и ты, — Рахимов проходится по мне неприязненным взглядом и отрывает задницу от капота. — У меня к тебе дело есть. Поговорим?

Кивком головы указывает на свою мажорскую тачку, стоящую неподалеку.

— Почему бы и нет? — широко улыбаюсь. — Поговорим.

Скорее всего, это западня. И одним разговором дело не ограничится. Но мне похуй. Я так устал от бездействия и тоски, что согласен абсолютно на любой кипиш. Да и то, что муженек Диоры прискакал ко мне лично, как ни крути, хороший знак.

Запрыгиваю в тачку, дверь которой передо мной услужливо распахнул телохранитель Рахимова. Хозяин автомобиля садится напротив и впивается в меня немигающим взглядом. Мы плавно трогаемся с места и покидаем парковку, но глаза Арслана по-прежнему приклеены к моему лицу.

Кто-то другой на моем месте мог бы смутиться от столь пристального внимания, но мне плевать. Я не жадный: если хочет смотреть, пусть смотрит. Мне скрывать нечего.

— Давно работаешь на Алеава? — он наконец обрывает затянувшуюся тишину.

— Прилично.

— А до этого чем занимался?

Усмехаюсь. Разговор получается странный.

— Ты о моих карьерных достижениях хотел поговорить?

— Достижений у тебя немного, — с пренебрежением роняет Рахимов. — Угонщик и вор. Вот и вся твоя трудовая книжка.

Порылся в моей биографии, значит? Какая, блядь, честь!

— Все мы в каком-то смысле воры, — пожимаю плечами. — Просто кто-то ворует тачки, а кто-то миллионы из госбюджета.

Рахимов и бровью не ведет.

— У меня есть одно неприятное подозрение. Я хочу, чтобы ты его или опроверг, или подтвердил.

— Я весь внимание, — снова издевательски скалюсь.

— Поступила информация, что ты спал с моей женой, — его голос звучит сухо и твердо. — Правда или ложь?

Наверное, тут нечем гордится, но, черт возьми, я так счастлив, что истина наконец всплыла на поверхность, что, не скрывая ликования, отвечаю:

— Правда.

Рахимов опять сохраняет впечатляющую непроницаемость. Только чуть более резко обозначившиеся скулы выдают его гнев.

— Один раз или больше?

— Больше, намного больше! — я вхожу в раж. — Мы трахались так много, что я сбился со счета. И знаешь, что самое приятное? За это время она ни разу не вспомнила о тебе.

Я ожидаю, что прямо сейчас мне в рожу полетит кулак, но, к моему изумлению, ничего подобного не происходит. Рахимов просто откидывается на спинку сидения и прикрывает веки. Будто внезапно решил прикорнуть.

Какое-то время мы продолжаем ехать в тишине, а затем машина сворачивает с магистрали на какую-то узкую щебеночную дорогу. Напряженно вглядываюсь в окно, но понимаю, что совершенно не узнаю местность: вокруг какие-то ржавые гаражи и драные трубы теплотрассы.

— У тебя здесь офис? — иронично интересуюсь я. — Атмосферное местечко.

— Ага, — безэмоционально отзывается Рахимов, не поднимая век. — Почти.

Интуиция сиреной воет об опасности, но я волевым усилием затыкаю ей рот. Я догадывался, куда еду, и не строил иллюзий. Если ради того, чтобы оторвать этого ублюдка от Диоры, мне придется хапнуть дерьма, я хапну. Без проблем. Она, черт возьми, этого стоит.

Машина притормаживает у одноэтажного бетонного здания, и вся наша развеселая компания вываливается наружу.

— Прошу, — обманчиво гостеприимным жестом Рахимов приглашает мне внутрь.

Адресую ему очередную лучезарную улыбку и перешагиваю порог. В нос тотчас ударяет запах плесени, сырости и металла.

— Знаешь, а тебе не помешало бы сделать ремонт. Вентиляция тут гове…

Договорить не получается. В затылок прилетает что-то тяжелое, и колени вмиг подгибаются. Из глаз сыплются огненные искры, и я чувствую, что лечу лицом в пол.

А в следующую секунду сознание отключается.

* * *

Когда прихожу в себя, первое, что ощущаю, — адскую боль в теменной части головы. Кажется, приложили меня неслабо. Чуть череп не размозжили.

Хочу ощупать затылок,