я поняла, что эта женщина очень сильно похожа на Ивара. Неужели его мать? Сама королева? Если это так, то сейчас я вижу последнего близкого человека, который у него остался. У моего любимого.

Если это так, то я обязана помочь им. Тем, чем могу помочь. Мы с вороном перелетели на дерево, стоящее ближе к войскам Ильмера. Теперь он чувствовал не только отчаяние, исходящее от женщины, но и мог заглянуть в её сознание.

Она совсем не могла уже закрыться от вторжения. В её разум мог войти любой. Барьеры, что скрывали её мысли, были грубо разрушены. Но она всё равно оставалась в здравом уме. Ей было больно.

Всё, что я могла, — это дать ей надежду. Передать ей то тепло, которое я чувствовала к её сыну. Любовь способна разогнать мрак, я в это верила, и готова была отдать ей свою, хоть мы и не были знакомы. Сейчас, когда я видела тот страшный раздрай, что творился у неё на душе, я могла уже уверенно утверждать: да, это мать Ивара. Супруга погибшего короля.

Её пытали. Принуждали признать новым королём Ильмера. Но она так и не сломалась до конца. Даже сейчас, несмотря на то, что отчаяние поглощало её и она была готова переродиться в мстительного духа, она всё ещё не признала власть Ильмера над собой. Как бы он ни пытался заставить её. Только эта ненависть удержала женщину в её теле. Но на одной ненависти сохранить себя невозможно.

Я чувствовала боль её потерь. Я чувствовала, что она уже похоронила Ивара, не зная, что её сын жив. Ильмер солгал ей, а она не хотела верить, и всё же верила. И потому я вложила часть своей силы, чтобы заставить её осознать: Ивар жив.

Я показала ей его улыбающееся лицо. Небольшие ямочки на щеках, искрящиеся весельем серые глаза, серебро его смеха. Показала, как касаюсь его волос, и они мягко рассыпаются сквозь пальцы, лаская кожу. Показала, как Ивар хмурится, когда отдаёт приказы, и каким серьёзным и нежным он может быть, заботясь о тех, кто ему дорог.

Всё то, что материнское сердце непременно узнает, даже если разум закрыт к тому, чтобы увидеть истину. Женщина подняла голову, до этого опущенную. Посмотрела в ту же сторону, где находились мы с вороном. Её губ коснулась слабая улыбка. Отчаяние отступило. Я чувствовала это.

Ей нужна была всего лишь малость, чтобы осознать себя снова. Чтобы продолжать бороться. Она была сильной, мать моего Ивара. Возможно, даже сильнее меня самой. Потрясающая женщина с небывалой силы душой, достойная своего сына. У неё теперь снова появилось то, за что стоит бороться. К несчастью, заметил это и Ильмер.

Сначала он с силой тряхнул свою пленницу, отчего та едва не упала с мёртвой лошади. Улыбка не исчезла с её губ, и она поймала взгляд своего мучителя. Я не видела её лица, но ощущала торжество, что от неё исходило.

Ильмер не слишком много внимания уделил ей. Он потянулся ко мне. Его тёмная сила проникала в глубину души через глаза ворона. Но ворон закрыл их. Его сила пыталась терзать меня. Но я отгородилась от него, обращаясь к матушке Тилле, к первозданной природе этого края.

Меня трясло. Мы с вороном чувствовали тошноту. Перед глазами плясали круги. Нет. Не сейчас. Я не позволю тебе навредить мне. И я послала короткий злой импульс. Большего я сделать не могла, потому я отдала приказ ворону.

И он полетел. Так же быстро, как явился сюда, только путая следы. Плутая, точно заяц, среди небесных облаков и мира духов, где мы были почти родными.

Когда я вернулась в своё тело и подняла руки к глазам, то обнаружила, что по запястьям побежала чернота. Тонкие линии тёмной магии обрисовали вены, принеся с собой нестерпимую боль, от которой отчаянно хотелось закричать. Ильмер всё-таки дотянулся до меня. Я тихо выругалась, пытаясь справиться с уколами его чар. Только этого не хватало.

— Анника! Анника! Что с тобой?

— Твоя мать жива, Ивар! — ответила я любимому, который тут же бросился ко мне, едва я открыла глаза.

Ещё мгновение назад он разговаривал с другими хускарлами, а теперь всё его внимание принадлежало мне. Но в этом не было ничего правильного. Он должен вести войска. Он должен спасти тех, кто ему доверял. Волков, что не успели вовремя уйти из-под власти Ильмера Алого.

Я покачала головой.

— Ты слышишь меня, Ивар? Твоя мать жива. Твои люди живы. И все они живут только одной надеждой — что ты вернёшься и спасёшь их.

— Но твои руки, Анника… — начал было он.

— Я знала, на что шла, — отрезала я. — Когда мы с вороном полетели к той душе, что нуждалась в помощи, я знала, чем это может кончиться. Что он засечёт нас. И сейчас вы все должны торопиться больше, чем когда-либо.

— Я не слишком смыслю в магии, но то, что с тобой происходит — это ведь не просто так. Это яд, — заметил Ивар устало.

— Можно сказать и так. Я смогу сражаться, если ты об этом, — отрезала я зло. — И ты тоже должен. Те люди ждут своего короля. Ты не имеешь права бросить их. Ты знаешь это, Ивар.

Я задышала медленно и тяжело. На грудь наваливалась боль, растекающаяся по венам. Ильмер ударил своими чарами в уязвимое место, и теперь мне оставалось ждать, пока яд дойдёт до сердца, и уничтожит меня. Пока мою боль выдавали только крохотные слезинки в уголках глаз, но я должна заставить Ивара собрать всех и рассказать, что мы с вороном видели. До того, как магия Ильмера примется уничтожать меня по-настоящему.

— Разумеется, я знаю, — наконец, ответил Ивар. Он явно понимал, что я не совсем честна с ним, но я не могла сейчас поступить иначе.

— В таком случае, слушай. И позови хускарлов отца и своих людей. Тех, кто будет руководить на местах, — я заставила себя набрать побольше воздуха, и собиралась начать докладывать обстановку в войсках врага, как только он соберёт всех нужных людей.

Не успела. Над нами раздался голос матушки Тиллы.

— Не утерпела всё-таки? Вмешалась в чужую судьбу? — она мягко журила, но я слышала скорее… гордость, чем недовольство. Быть может, что мне и показалось.

— Не утерпела. Вмешалась, — согласилась я. — Я не могла поступить иначе.

— Ну уж конечно. Ты не могла не спасти мать своего… мужчины, — хмыкнула матушка Тилла. — Быть может, и я бы не утерпела, будь я столь молода и порывиста. Только