— Сытый и здоровый человек работает лучше, ваша светлость, — тихо сказала я. — Мы стараемся обеспечить и то, и другое. Это выгодно всем.

Мы вернулись к усадьбе. Графиня была задумчива. Её первоначальная холодность и скепсис куда-то испарились, сменившись недоумением и… интересом. В кабинете она снова опустилась в кресло, взяла кубок с элем, но не пила.

— Вы… не похожи на ту, о ком мне докладывали, баронесса Лиана, — начала она медленно. — Обессиленная девчонка, едва управляющая жалким клочком земли. Вы… — она жестом обвела кабинет, полки с книгами, вид на чистый двор, — …вы навели здесь порядок. Из ничего. Но, как? Я знаю, что у вашего батюшки денег не было. Совсем.

Я села напротив, сложив руки на коленях.

— Всё благодаря знаниям и упорному труду моих людей. Мы просто… применили здравый смысл. И не боялись пробовать новое. Как севооборот. Как водопровод. Как школа. — Я не стала упоминать отравление, Кадвала или свои подозрения — не время, хотя на языке так и крутились обвинения.

Графиня долго смотрела на меня. Её острый, ястребиный взгляд изучал мое лицо, словно пытаясь разгадать секрет.

— Здравый смысл, — повторила она наконец. — Редкий товар в наших краях. Особенно среди… молодежи. — Она отхлебнула эля. — Ваш отец… он был хорошим человеком, честным. Но недальновидным. Попал в придворные интриги, как муха в паутину… И проиграл. Я думала, Ольденхолл канет вместе с ним. Но вы… вы вытащили его. Практически в одиночку.

— Не в одиночку, ваша светлость. Мои люди — моя опора. — Я кивнула в сторону двери, где маячила тень Годфри.

— Скромность. Тоже редкость, — заметила графиня, и в углу её рта дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. — Вы мне напомнили меня в молодости, таже хватка и гибкий ум. Это похвально. Не буду скрывать баронесса Лиана, не все соседи настроены к вам дружелюбно. До приезда сюда, я готовилась к… неприятному разговору. К решению о дальнейшей судьбе этих земель. — Она сделала паузу. — Но я увидела порядок, и хозяйство, которое приносит прибыль в казну. Для меня это самое главное.

Она встала, подошла к окну, глядя на деревню, купающуюся в весеннем солнце.

— Времена неспокойные, баронесса. Королевству нужны сильные, умные люди. Ваш сосед Кадвал, этот негодяй, подвёл меня. Я думала он надежный человек, но после зимнего мора, у него едва хватает серебра чтобы сводить концы с концами. Да и методы борьбы с конкурентами у него… нечистые.  — Она повернулась ко мне. Её серые глаза уже не были холодными. В них горел интерес. — До меня дошли слухи, что вы даже сумели завести дружбу с графом Уилворком, наладив солевое производство в его владениях… Я люблю смелых людей и предприимчивых людей, поэтому предлагаю вам свое покровительство. Официальное. Моя защита от… недоброжелательных взглядов соседей. И моя поддержка в ваших начинаниях — если они приносят пользу краю и представляют денежный интерес. Я хочу, чтобы то, что вы делаете здесь… распространялось. С моего благословения. И под моей эгидой. Что вы скажете?

В груди что-то ёкнуло. Моя задумка удалась! Ольденхолл выстоял и превратился из разменной пешки в ферзя. Только глупец будет уничтожать то, что приносит прибыль. А графиня была умна и расчётлива.

— Ваша светлость, — я встала и сделала глубокий реверанс. — Ольденхолл и я лично… мы принимаем ваше покровительство с глубочайшей признательностью. И постараемся быть достойными вашего доверия и интереса. Наши знания и труд — к услугам графства. С вашего позволения.

Графиня Лорвик кивнула, и на её строгом лице наконец появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Отлично. Договорились. Я задержусь ненадолго. Хочу подробнее узнать о вашем… севообороте. И посмотреть эти теплицы вблизи. А еще… — она хитро прищурилась, — …мне доложили, что у вас тут ткань особую делают. Широкую и ровную. Не покажете?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Конечно, ваша светлость. Марта! Принеси образцы нашего льна и шерсти! И проводите её светлость в ткацкую мастерскую. Пусть посмотрит на… прогресс в действии.

Пока графиня, в сопровождении Марты, направлялась смотреть на летающие челноки, я осталась одна в кабинете. Холодный комок страха растаял, сменившись теплым, уверенным спокойствием. Мы выдержали проверку. И даже заручились поддержкой от злостного некогда врага.

Глава 45

Солнце только начало клониться к западу, окрашивая поля Ольденхолла в теплый янтарь, когда колесница графини Лорвик скрылась за холмом. Я стояла на крыльце, опираясь о косяк, и впервые за долгие месяцы позволила себе расслабиться. Не думать об угрозах, не рассчитывать ресурсы, не гадать, выживем ли мы. Просто чувствовать под ногами твердую землю, слышать привычный гомон из кухни, где Марта уже вовсю разбирала «визитную» посуду, и знать — мы выстояли.

— Ну что, миледи? — Годфри подошел, отряхивая руки о холщовые штаны. Его лицо, обычно суровое, светилось редким довольством. — Отдышались? А то стояли, как статуя, все утро. Кто бы знал, что это змея будет благосклонность к нам проявлять. При вашем батюшке, герцогиня себя совершенно по другому вела.

— Отдышалась, Годфри, — улыбнулась я, глядя, как он пытается скрыть гордость за наше поместье. — Как думаешь, надолго хватит её светлости нашего эля и тканей?

— Думаю, хватит, чтобы соседи аж зубами заскрипели, — хмыкнул он. — Особенно один, с востока. Слыхал, у него после визита графини лицо зеленее нашей весенней травы было.

— Сэр Кадвал? — Я вздохнула. Покой был обманчив. — Ну что ж, пусть зеленеет. У нас работы по горло. Мельницу достраивать, теплицы расширять… Марта! — крикнула я в открытую дверь. — Не разбей там чего!

— Да уж разобью! — донесся обиженный возглас из глубины дома. — Три кубка целы, ваше сиятельство! Четвертый… ну, чуть надкололся. Ничего, спрячу!

Я покачала головой, но улыбка не сходила с губ. Эта суета, этот быт после нервного, напряженного визита были бальзамом. Мы только вошли в дом, как с дороги донесся топот копыт — одинокий всадник мчался к усадьбе во весь опор.

— Опять? — Годфри нахмурился, шагнув вперед. — Неужто графиня что забыла? Что за напасть?!

— Или Кадвал решил нагрянуть без предупреждения, — пробормотала я, чувствуя, как сердце екнуло. Но нет, всадник был в добротных одеждах, и в знакомом камзоле. Он резко осадил коня у крыльца, срываясь с седла. В руках у него