казалось, должен был притягивать меня к родной планете.

Я ждала чуда. Ждала, что сердце выпрыгнет из груди, что нахлынут воспоминания, что я почувствую непреодолимое желание вернуться. Вместо этого я просто смотрела на красивый голубой шар и думала: «Да, это Земля. Я здесь родилась. Но мой дом теперь...»

Я обернулась. За моей спиной стояли двое. Усталые, взлохмаченные, в изодранной одежде, с тёмными кругами под глазами. И самые родные во всей вселенной.

— Мы можем спуститься? — спросила я, и голос мой прозвучал удивительно спокойно. — Прогуляться?

Зариан усмехнулся, закатывая глаза:

— О, конечно. Мы с братом просто прогуляемся по Земле, поздороваемся с местными, выпьем кофе. Думаю, местные СМИ будут в восторге от парочки инопланетян в центре города.

— Зариан, — укоризненно сказала я.

— Что? Я прав, — он развёл руками. — Есть целый свод законов о контакте с подобными мирами. Первый контакт, изоляция развивающихся цивилизаций, все дела. Зориан, объясни ей.

Зориан поднялся и подошёл к нам. Встал рядом, глядя на Землю в иллюминатор.

— Он прав, — сказал он тихо. — Мы не можем спуститься. Наш вид... слишком заметен. Слишком отличается. Любой контакт на этом этапе развития может изменить ход истории твоего мира.

— Но я же спускаюсь, — возразила я.

— Ты — другое дело, — Зориан повернулся ко мне, и в его глазах было что-то тёплое, почти нежное. — Ты отсюда. Ты своя. Мы можем опустить челнок в режиме инкогнито, в безлюдном месте. Ты выйдешь, погуляешь, попрощаешься. А мы подождём здесь.

Я смотрела на него, потом на Зариана. Оба кивнули, подтверждая.

— Ты можешь пойти одна, — сказал Зариан. — Это твой мир, твоё прощание. Мы будем рядом, если что.

Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает странное волнение. Не страх. Не радость. Что-то среднее.

Челнок начал снижение.

Земля приближалась, заполняя собой весь иллюминатор. Облака, океаны, континенты — всё это становилось ближе, реальнее, осязаемее. Я смотрела, как мы входим в атмосферу, как за стеклом вспыхивают искры трения, как небо из чёрного становится синим.

И с каждым метром приближения сердце сжималось всё сильнее.

Это не было болью. Это было предчувствие. Предчувствие конца чего-то очень важного и начала чего-то нового, пугающего, неизведанного.

Тучка, почувствовав моё состояние, запрыгнула на колени и ткнулась мокрым носом в руку. Я машинально погладила её, не отрывая взгляда от приближающейся поверхности.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Зориан, положив руку мне на плечо.

— Мы рядом, — добавил Зариан с другой стороны.

Челнок мягко коснулся земли. Люк открылся, впуская внутрь тёплый, влажный воздух, пахнущий травой, цветами и... домом.

Я встала. Сделала шаг к выходу. Остановилась.

Обернулась.

Они смотрели на меня — двое мужчин, которые стали для меня большим, чем просто спасителями. Которые стали моей вселенной.

— Я быстро, — сказала я, и голос дрогнул.

— Мы подождём, — ответил Зариан.

Я шагнула наружу.

Земля. Трава под ногами. Солнце в небе. Птицы поют где-то вдалеке. Всё такое знакомое, такое родное...

И такое чужое.

Я сделала несколько шагов, остановилась посреди поля, залитого солнечным светом, и подняла лицо к небу. Тёплый ветер трепал волосы. Где-то далеко гудел город. Жизнь продолжалась.

Глава 49

Я шла по знакомым улицам, и каждый шаг отдавался эхом в пустой груди. Всё было таким родным и одновременно чужим — эти деревья, эти дома, эта асфальтовая дорожка, по которой я тысячу раз ходила в магазин за хлебом. Солнце светило точно так же, как в то утро, когда меня похитили. Даже птицы пели те же песни.

Но я чувствовала себя призраком.

Никто не обращал на меня внимания — обычная девушка идёт по своим делам. Тучка, которую я оставила в челноке по настоянию братьев, наверное, сейчас возмущённо требовала объяснений у своих новых двуногих рабов.

Я свернула во двор. Вот он — мой подъезд. Серая железная дверь с облупившейся краской, домофон, который вечно глючил, лавочка, где по вечерам сидели бабушки.

Я подошла к двери. Замерла.

И вдруг поняла — у меня нет ключей.

Я похлопала себя по карманам, хотя прекрасно знала, что их там нет. В той одежде, в которой меня похитили, они остались. В той жизни.

Несколько секунд я стояла перед закрытой дверью, тупо глядя на домофон. Могла бы позвонить в любую квартиру, сказать, что забыла ключи — соседи знали меня, открыли бы. Могла бы подождать, пока кто-нибудь войдёт.

Но вместо этого я вдруг улыбнулась.

Это был знак. Самый настоящий знак.

Мне не нужно туда. В той квартире ничего нет — пустые стены, чужие вещи, которые, наверное, уже выбросили или раздали. Там нет мамы. Нет Тучки. Нет их.

Мой дом теперь там — в небе, в звёздах, в маленьком тесном челноке с двумя безумными братьями и одной наглой кошкой.

Я развернулась и пошла обратно. Легко, почти вприпрыжку. Солнце грело спину, ветер трепал волосы, и на душе было удивительно спокойно.

— Прощай, — шепнула я, обернувшись на прощание. — Спасибо за всё.

И пошла обратно.

Там, в челноке, меня ждали.

Я шла обратно не торопясь, впитывая каждое мгновение этого прощания. Солнце ласково грело плечи, ветер шевелил листву деревьев, где-то вдалеке лаяла собака, а из открытого окна доносилась знакомая мелодия — кажется, "Владимирский централ", что вызвало невольную усмешку.

Всё было таким... обычным. Таким родным. И таким далёким.

Я остановилась у небольшого скверика, присела на скамейку. Закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Где-то рядом чирикали воробьи, пахло свежескошенной травой и бензином от проезжающей машины.

— Анька? Анька, ты?!

Я вздрогнула и открыла глаза. Ко мне, радостно размахивая руками, бежала девушка — короткая стрижка, яркие серьги, знакомая до боли улыбка.

Катя. Моя бывшая однокурсница. Мы не виделись... боже, сколько лет? Ещё до пандемии, до всего.

— Катя? — я встала, чувствуя себя неловко в этом странном одеянии, которое так отличалось от земной одежды.

— Ты! — она подлетела и обняла меня, счастливая и непосредственная, как ребёнок. — Господи, сколько лет! Ты где пропадала? Я звонила, писала — тишина! Все уже думали, ты уехала куда-то далеко!

— Я... — я замялась, но вдруг поняла, что это правда. Самая настоящая правда. — Я переехала, Кать. Далеко.

— Куда? — она отстранилась, вглядываясь в моё лицо. — Выглядишь... по-другому. Повзрослела, что ли? И одета странно, — она оглядела мой костюм, сшитый явно не в ближайшем ателье. — Это сейчас модно?

— Вроде того, — я улыбнулась. — Кать, у меня всё хорошо. Правда. Очень хорошо.

Она смотрела на меня с лёгким недоверием, но потом махнула рукой.

— Ладно, главное, что жива-здорова. А то я уж думала... — она осеклась. — Слышала