– Пап, нет. Ты не можешь. Это же детище твое,– выдохнул Роман.

– Вы мои детища,– потрепал его по плечу Муромцев.– Самые важные и любимые. Прости меня, сын.

Счастье? Да вот оно. Какого определения можно ждать? Маша улыбается, поздравляет рдеющуюу щечками почти невестку, она ведь скоро войдет в его большую семью. Его жена измучена, но перекрасна. Муромцев прижал к себе самую огромную часть себя. Большего и желать невозможно.

– Уже можно звать тебя мамулей, Марго? – хохотнул Ромка. – Или бабулей?

– Погоди, вы что… О, боже, поздравляю,– зажала рот ладошкой Мария. А он замер на месте, как дурак, еще не осознав всю степень свалившегося на него водопадом счастья. Склонился к любимой жене, и одурел от запаха молока, любви и сладости.

– Моя,– прошептал в любимые губы.

– Навсегда,– тихо ответила его Марджери, принимая из его рук чмокающую губками Любушку, готовую разразиться голодным ревом.