сколько они вернулись из Инвернесса, про похороны, выразила сожаление, что дедушку похоронили на следующий день, не дождавшись ее приезда. Укор она спрятала мастерски, но я его распознал. Да, Мак-Кензи поступили не очень хорошо в этом плане, не дав ей попрощаться. Дорога из Лондона не близкая, она никак не успевала на утреннее захоронение. Интересно, почему они не подождали?

Уоррен извинился, что они не смогли встретить ее, поскольку должны были срочно уехать. Спросил, хорошо ли она устроилась. Затем сказал, оправдывая свое присутствие в замке, что они пытались скрасить одиночество Малькольма, но теперь их «миссия закончена», и они с женой переедут обратно в Касл Рэйвон. Если Мэган необходимо, они могут остаться с ней на несколько дней. Чувствовалось, что уезжать ему все же не очень хотелось. Она любезно предложила им оставаться в Касл Мэл столько, сколько им будет угодно. Уоррен незаметно, но не для меня, выдохнул с облегчением и сразу немного повеселел.

Про прошлую ночь Мэган не сказала ни слова – и это было странно, как будто нападения не было и мне все привиделось. Такое поведение пугало больше, чем нож. Почему она не сказала? Думает, это они? Боится? Что-то замышляет?

После завтрака все переместились в зал собраний. Там уже ожидали Аларих, Дункан, мистер Дуглас, адвокат семьи, и управляющий Грегор.

Аларих поднялся, когда Мэган вошла. Прямой, высокий, сдержанный, он смотрел на нее, как смотрят на семейную реликвию, которая внезапно ожила.

– Здравствуй, Мэган, – произнес он хриплым, но ровным голосом. – Рад приветствовать тебя на исторической родине. Мой брат мечтал о твоем приезде многие годы, и вот этот день наконец настал. Я Аларих Мак-Кензи, брат твоего покойного деда.

Мэган на миг опустила взгляд – укол совести. Ей стало неловко – ее зацепили слова, что Малькольм ждал, а она так ни разу и не появилась здесь до этого момента. Я распознал это по тому, как чуть дернулся уголок губ, по почти незаметному вдоху. Но она не дала волю эмоциям. Хм… СДЕРЖАННАЯ.

Она посмотрела на него спокойно и уверенно, улыбнулась одними губами и ответила, что тоже рада знакомству. Тон ровный, без излишней теплоты, но с уважением. В комнате на мгновение повисло молчание. Только часы на стене – старинные, с маятником – отсчитывали паузы.

Дункан подмигнул ей, расцеловал в обе щеки, отпустил пару шуток, как старый знакомый, хотя видел ее впервые. Ну, в этом весь Дункан. А мистер Дуглас аккуратно переложил папку с документами – знак, что скоро начнется то, ради чего их и собрали.

Мэган оглядела всех присутствующих. В ее взгляде наконец мелькнула настоящая эмоция – восхищение. Она посмотрела на всех собравшихся в зале, одетых в полные национальные костюмы, и впервые за все утро в ее голосе прозвучало нечто теплое, необязательное, личное.

– Я, конечно, не раз видела шотландцев в килтах, – произнесла она, слегка улыбнувшись, – и дедушка в Лондоне щеголял в таком наряде, но, признаться, раньше не обращала внимания на детали. Это действительно красиво и необыкновенно элегантно, особенно когда мужчины умеют обращаться со всей сопутствующей атрибутикой, которой, я думаю, многие пренебрегают в наше время. Вы выглядите словно модели шотландской моды.

Хоть это и не было обращено ко мне, но про себя я подумал: «Вау! Такой комплимент килту. Похвально, мисс Мак-Кензи, похвально».

Дункан усмехнулся, Аларих кивнул с достоинством, даже мистер Дуглас, казалось, позволил себе почти незаметную улыбку. В этой фразе не было фальши, только легкость и уважение.

Когда мистер Дуглас достал документы, наступила тишина, в которой даже звук бумаги показался слишком громким. Он начал читать – размеренно, не глядя в лица, словно каждый пункт завещания был просто строкой в реестре. И все шло ожидаемо до одного момента.

– «В случае моей смерти все движимое и недвижимое имущество, включая Касл Мэл, винокурню, земельные участки, акции и семейные фонды, переходят в полное распоряжение моей внучки, Мэган Мак-Кензи. Однако в случае ее преждевременной смерти при отсутствии законных наследников все вышеуказанное имущество безвозвратно переходит в собственность моего брата Алариха Мак-Кензи и его прямых потомков. При этом моя дочь, Арлайн Мак-Кензи, отстранена от любых прав и не может претендовать ни на один акр земли, ни на один цент из состояния».

Мэган слегка поджала губы, но ничего не сказала. Однако я увидел, как лицо ее вытянулось, веки чуть дрогнули, спина напряглась и на какой-то миг она перестала дышать. Как бы странно это ни звучало – в тот момент я почувствовал то же самое. Мы оба поняли – кто-то из клана стоит за тем, что произошло ночью, кто-то знал об условиях в завещании и кому-то она мешает. Дело приняло серьезный оборот.

Что поразительно, Мэган очень быстро справилась с эмоциями. Да, на мгновение в ее глазах промелькнул страх или скорее понимание – холодное, без паники. После нескольких секунд полного молчания старший из Мак-Кензи задал вопрос:

– Мэган, как ты собираешься управлять заводом и замком? Останешься здесь или хочешь заниматься управлением из Лондона?

Я затаил дыхание в ожидании ответа. Она, полностью владея собой, несколько холодно ответила:

– Я приехала сюда как раз для того, чтобы ознакомиться с технологией производства, управленческими особенностями и на основании этого принять решение. Может быть, у вас имеются какие-либо соображения на этот счет?

– Мы готовы предложить свою помощь, если тебе будет трудно. Я думаю, Уоррен не откажется присматривать за замком, а также вместе с Грегором управлять производством. Дункан занимается нашим предприятием по изготовлению шерсти и шерстяных изделий, а вот Уоррен более свободен по времени. Об условиях вашего сотрудничества, я считаю, вы сами в состоянии договориться, если тебе интересен такой вариант.

Несколько секунд помолчав, Мэган подняла голову и, сохраняя предельную вежливость, заявила:

– Есть одно «но», о котором я хотела бы поговорить. Вчера вечером возле замка на меня напал мужчина с ножом. Он пытался меня убить. Я ни в коем случае не хочу никого обвинять в произошедшем, но в связи с открывшимся для меня порядком наследования владений сразу после собрания буду вынуждена позвонить в Лондон своему адвокату. Он составит документ, чтобы в случае моей смерти было проведено тщательное расследование на основании информации о возможной прямой заинтересованности в вопросах наследства.

В зале собраний воцарилась полная тишина. Я стал всматриваться в лица присутствовавших. Аларих замер, стал как каменный, но моргал слишком часто. Дункан резко выпрямился в кресле и скрестил руки, как будто инстинктивно хотел закрыться. Мистер Дуглас побледнел, и, хотя не проронил ни слова,