— Кто это был? — тихо спрашиваю я у родителей.

— Никто, — отрезает папа и подзывает официанта, чтобы попросить счет.

Уж не отец ли этой той самой маминой подруги, на могилу к которой она таскает меня каждый год? Задавать этот вопрос вслух я не решаюсь, поскольку родители и так белее, чем скатерть на столе в ресторане.

И, конечно, все 10 дней у меня драйв и безудержное веселье с Виолеттой. Это просто огонь-девушка. В ней идеально сочетаются ум и отвязность. Просто поразительно, как днем она может внимательно слушать каждое слово преподавателя, записывать за ним трехэтажные формулы, лучше всех отвечать на семинарах, а ночью…

О, а ночью она такое вытворяет…

Но с Виолеттой нет ощущения нирваны, рядом с ней меня не рвет в клочья. И мне нравится это. Мне нравится, что рядом с ней я могу владеть собой и своими эмоциями, могу держать все под контролем, могу сохранять здравый смысл. Впрочем, думаю, так было бы рядом с любой другой девушкой, а не только с Виолеттой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ведь крышу мне сносит только от одного конкретного человека. И это просто больное сумасшествие.

Я не смог найти в себе силы выбросить срезанную прядь ее волос. Положил пластиковый пакетик в ящик стола в своем кабинете в клубе и иногда достаю его. Беру в пальцы мягкую шелковистую прядь, а потом ощущаю на них ее запах.

Я чертов псих. Параноик. Пора уже признать это.

Лиза, Лиза, Лиза…

Четыре буквы ее имени убивают и исцеляют меня одновременно.

Вся наша история — это бомба замедленного действия. Однажды она должна была рвануть.

Письмо приходит на почту дождливым октябрьским днем. У меня будто весь воздух из легких выбивает, когда я вижу пуш на экране смартфона. Несколько бесконечно долгих секунд я гипнотизирую уведомление, а потом все же заставляю себя дрожащими пальцами открыть почту.

Я пропускаю стандартное приветствие в теле письма и спешу тыкнуть на прикрепленный пдф-файл. Глаза тут же цепляются за фразу:

«Индекс родства