— с некоторой долей облегчения подумала Инга и на всякий случай поднесла к уху телефон. Тетка, внимательно разглядывающая детишек, — это одно. А женщина, разговаривающая по телефону около игровой площадки, — совсем другое. Может, она о встрече договорилась. Скажем, с подругой, у которой уже есть дети. Подруга пока не пришла, Инга бродит по парку, ищет ее и пытается дозвониться. Логичная версия? Вполне логичная!

Обойдя парк из края в край и не обнаружив подходящего ребенка, Инга уселась на лавочку около розовой клумбы. Человек, подбиравший сорта, не особенно заморачивался колористикой, и цветник пестрел немыслимыми сочетаниями алого, желтого, малинового и пронзительной фуксии. Довершала картину установленная в центре гипсовая скульптура — страдающая выраженным косоглазием девочка с плечами разной высоты заботливо прижимала к груди то ли хорька, то ли облезлую белку. На асимметричном лице девочки застыла безумная улыбка оголодавшего зомби. Нервно поежившись, Инга вытащила из сумки очень кстати прихваченную «Страну вина» на китайском. Пусть все параноидные бабушки видят — на лавочке сидит не маньячка со склонностью к педофилии, а интеллигентная женщина.

Бездумно листая страницы, Инга провожала старательно-рассеянным взглядом всех проходящих. Парк постепенно наполнялся влюбленными парочками, гуляющими старичками и стремительными стайками подростков. Летнее кафе врубило бодрую музычку, из-за приземистой кухоньки потянулся голубоватый дымок. Густо и соблазнительно запахло свежеподжаренным шашлыком. Сглотнув слюну, Инга разочарованно оглядела наполняющийся шумными компаниями парк. Смысла сидеть на лавочке больше не было, а значит, можно спокойно идти в кафе. Нашарив в сумке жесткий пластик карточки, Инга поднялась — и уткнулась взглядом в стремительно мельтешащий угольно-черный рой. Пожилая женщина в хлопковом сарафане вела за руку худенькую смуглую девочку, а над ней, вздрагивая и покачиваясь, плыла воронка сглаза. Неопределенной породы толстенькая кривоногая собачка трусила вслед за бабушкой и внучкой, опасливо кося глазом на черный мельтешащий хаос.

Глава 42 Вы не подскажете, как пройти в библиотеку

Глава 42 Вы не подскажете, как пройти в библиотеку

Новая проблема возникла внезапно — и показалась Инге непреодолимой. Как подойти к незнакомому человеку и начать разговор о болезни? Ну не скажешь же: «У вашей девочки такая кошмарная порча, что ее за полкилометра видно». После такого вступления хорошо если нахрен пошлют, а могут ведь и скорую вызвать. Для участливой тетеньки. Пока тетенька не начала в кустах сирени зеленых чертей ловить.

Провожая бабушку и внучку оторопелым взглядом, Инга стремительно перебирала варианты. Спросить, сколько времени? Одолжить телефон? Может, попросить бабушку сфоткать Ингу на фоне розовой клумбы — а там, глядишь, разговор и завяжется…

Опустившись на лавку, Инга достала из сумки книжку, спрятала, снова достала. Ну должен же быть какой-то способ завязать разговор с посторонним человеком. Господи, как хорошо полицейским! Тыкнул в нос ксиву — и пусть только попробуют не ответить.

На какой вопрос точно ответит пенсионерка? Усталая, измученная заботами, наверняка небогатая — девочку ведь лечить надо, а это постоянные, бесконечные расходы…

Смутная мысль возникла в голове, стремительно обретая полновесную четкость.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Инга. — Вы не подскажете, где тут поблизости супермаркет?

Пожилая женщина подняла на нее неожиданно яркие карие глаза, густо очерченные темными опахалами ресниц.

— Конечно. Выйдите из парка, потом до перекрестка и направо. Там прямо за углом «Дикси», вы сразу увидите.

— Большой? Я фруктов хотела купить и молока нормального, но в «Пятерочке» выбора совершенно нет, а на рынке все дорого… — изобразила беспомощность Инга.

— В «Пятерочке»? Не надо в «Пятерочке» молочку брать! — тут же оживилась, включаясь в разговор, женщина. Собака, сообразив, что остановка короткой не будет, улеглась на асфальт и шумно задышала, вывалив длинный розовый язык. — А вы недавно в городе, да?

— Уже пару месяцев. Но работы много, по вечерам только в «Пятерочку» и успеваю. Ну и по выходным на рынок…

— На Центральный? На Центральном выбор, конечно, большой, товара много — но цены там бешеные. Лучше на Колхозный езжайте. Знаете, где Колхозный рынок?

— Нет. Первый раз слышу.

— Значит, так. У вас машина есть? Отлично. Проезжаете по центру, на памятнике Ленина поворачиваете налево и прямо до швейной фабрики едете. Большое такое здание, еще советское, вы сразу узнаете. А за швейной фабрикой будет Колхозный рынок, — окончательно переключилась на Ингу женщина. Внучка, освободив ладонь, двинулась к пустующим качелям. Платье на узкой спинке топорщилось пузырем. — Алиночка, осторожнее! — окликнула ее женщина. — Не раскачивайся сильно, чтобы голова не закружилась.

— У меня тоже к перемене погоды давление скачет, — Инга, вдохновленная успехом, не собиралась упускать такой шанс. — Сегодня вечером дождь обещали — уже в обед начало в висках ломить. Только крепким кофе и спасаюсь. У вашей внучки метеочувствительность?

— Нет. У Алиночки… У нее… Врачи говорят, что анемия…

— Анемия? — старательно округлила глаза Инга. — Серьезная, наверное, анемия. Девочка такая бледненькая. И что назначили? Витамины с железом?

— Да какие, прости господи, витамины! — внезапно взорвалась женщина. — Толку с этих витаминов, как с козла молока! Болеет Алиночка, а чем болеет — никто не знает! За два месяца пять килограммов потеряла, волосы пучками выпадают. Раньше коса вот такой толщины была, а сейчас — как мышиный хвостик. Купаться одну ее не пускаем — боимся, что в ванне упадет и захлебнется.

— Кошмар какой, — совершенно искренне покачала головой Инга. — А в Воронеж вы пробовали обращаться?

— Пробовали. И в Воронеж Тимур Алиночку возил, и в Москву — к профессору. Ничего не нашли, нигде! А-а-а-а, — болезненно скривившись, махнула смуглой рукой женщина. — Никто ничего не знает, никто не помогает.

— А народные целители?

— Экстрасенсы, что ли? В экстрасенсов Тимур не верит. Я хотела Алиночку к Валентине Михайловне отвести, так он уперся рогом и ни в какую.

— И что же? Так и не повели? — затаила дыхание Инга. Алина меланхолично покачивалась на качелях, ритмично взмахивая тоненькими, как у кузнечика, ножками. Женщина проследила ее взгляд и глубоко, горестно вздохнула.

— Честно сказать? Повела. Только не домой, а в больницу. Валентина Михайловна там санитаркой подрабатывает. Встретились во дворе, посмотрела Валентина на Алиночку, поговорила с ней…

— И что? — глупо повторила Инга, сжимая в кулаке ручки сумки.

— И ничего. Печеньем угостила. Не смогла она Алиночке помочь. Сказала, что на судьбе так написано — а над судьбой никакой