Она была той же, какой увидал ее Алексей в саду, когда она смеялась, слушая Жванецкого, и ловила ужа, и обозвала его змейской мордой, гладя при этом его змейскую морду своим нежным прохладным пальцем. Она была все той же сказочной дриадой, несмотря на строгий тугой пучок и строгую длинную юбку. Не считая шелковой серой блузки с длинными рукавами. Это в такую-то жару. Да еще в ожидании жениха. Интересно…

Посла обеда Оксана сказала, что ей надо быстренько диплом допечатать. А то через два дня — последний срок, а она сказала Марку, что уже все сделала, вдруг он спросит, вот ужас-то будет… Алексей обревизовал хозяйство тетки Надьки и решил пока развлечься починкой двери в курятнике. Тетка Надька вертелась рядом, осуществляя руководящую роль и между делом выдавая тонны крайне ценной информации. Через полчаса Алексей уже знал массу подробностей о Ксюшкиных вкусах и привычках, о ее многочисленных дарованиях, о горячей любви к дедушке с бабушкой, о голубой мечте — купить им дом с садом. Марк, судя по всему, об этой мечте даже не догадывался.

— Теть Надь, — задумчиво сказал Алексей, — ты не знаешь, чего это она замуж за него собралась?

— Предложил — она и согласилась, — неохотно сказала тетя Надя. — Что ж тут непонятного… Мне вот другое непонятно — чего это он на ней жениться решил?

— Влюбился, должно быть, — предположил Алексей.

— Так мы про кого говорим? — ехидно сказала тетка Надька, и они понимающе улыбнулись друг другу.

— Может, из-за этого… из-за выигрыша ее? — Алексей неловко поежился. Все-таки подозревать в таком друга… Были же они когда-то друзьями.

Тетя Надя серьезно задумалась и неуверенно хмыкнула:

— Вообще-то ему Ксюшкин выигрыш погоды не сделает. Маркуша сейчас сильно в гору пошел. Хотя… Нет, не знаю. Да и сказала Ксюшка о выигрыше недавно. А заявление они подали два месяца назад, свадьба через месяц.

— Не могу представить, — растерянно сказал Алексей.

— А я, думаешь, могу? — тетка Надька сердито посопела и раздраженно отпихнула ногой суматошного цыпленка. — И вот что я думаю: Ксюшка тоже не может представить, дурочка глупая. Он ведь даже не догадывается, что у девки душа есть. Он же с ней как… с компьютером.

— Тетка Надька, ты-то откуда знаешь про компьютеры? — Алексей преувеличенно изумился.

— Ой, Лешик, плохо ты обо мне думаешь, — тетка Надька задрала нос. — Ксюшка меня уж год обучает. Я и в кубики умею играть, и в шарики. И за машинками гонялась, только стрелять не могу — мне их жалко.

— А где же вы компьютер взяли?

— Так Марк Ксюшке сразу привез. Она ведь на компьютере работает чего-то. И у него в банке, и дома. Говорят, большой специалист наша Ксюшка.

И тут дверь дома распахнулась, и на веранду вылетел большой специалист — Ксюшка была уже опять растрепанная, в коротком ярко-зеленом ситцевом платье и босиком. Она лихо пропрыгала по ступенькам на одной ножке и помчалась к ним, размахивая каким-то листком бумаги.

— Телефонограмма, — радостно доложила она слегка запыхавшимся голосом. — Марк сегодня не приедет, у него еще какие-то дела. Завтра мы приглашены дегустировать китайскую кухню. Он уже и столик заказал. Мне велено одеться как порядочной девушке. Вам, Алексей, велено пригласить для себя даму. Вам, теть Надь, велено не кормить нас завтра обедом. Что делать будем?

Она прямо лучилась откровенной детской радостью. И Алексею вдруг показалось, что радость эта никак не связана с китайской кухней. Ему показалось, что она радуется тому, что Марк сегодня не приедет. Но ведь этого не может быть. Она же его невеста, в конце концов. Алексей поймал себя на том, что и сам сияет, как лужа под солнцем. Он быстро глянул на тетку Надьку, та глянула на него, и они опять понимающе улыбнулись друг другу.

— Ну, что делать, — с покорным видом сказал Алексей. — Будем выполнять указания старших товарищей. Он завтра за нами когда заедет?

— Да не завтра! — Оксана нетерпеливо отмахнулась обеими руками и даже попрыгала на месте. — То есть завтра он заедет, конечно. В восемнадцать ноль-ноль. Но это только завтра… Сейчас что делать будем?

Тетка Надька склонилась над цыплячьей кормушкой, имитируя бурную хозяйственную деятельность и пряча улыбку. Алексей не отрываясь смотрел в оживленное Ксюшкино лицо. Она вдруг смутилась, опустила глаза, отступила на шаг и сказала несколько напряженно:

— То есть… Я не имела в виду… В смысле — у вас, наверное, какие-то свои планы…

У Алексея были свои планы. Не считая того, что планами это пока нельзя было назвать. Скорее — мечты. Но о них он не мог рассказать никому, тем более — невесте своего друга. Марк все-таки был ему другом. По крайней мере, до тех пор, пока не женился на Лариске.

— У меня есть план, — тетка Надька выпрямилась и стояла, задумчиво глядя то на одного, то на другого. — Смородину обобрать надо. Того и гляди падать начнет.

— Какой замечательный план! — восхитился Алексей. — Просто гениальный план! Да, Ксюш?

— Да, — она опять просияла, сложила из Маркушиной телефонограммы самолетик и, не глядя, запустила его куда-то в сторону. — Теть Надь, мы из смородины будем варенье варить или желе?

— В зависимости от трудовых успехов, — важно сказала тетка Надька. — Если очень много соберете — желе. Если просто много — варенье. Если немного — с сахаром протрем. Если совсем мало — так съедим…

— Мы соберем очень-очень-очень много, — решила Океана и вдруг принялась стаскивать платье через голову, но запуталась шевелюрой в застежке, нетерпеливо затопталась на места, дергая и теребя то платье, то собственные волосы, сердито бурча что-то сквозь обернувшую лицо ткань.

Алексей с теткой Надькой опять переглянулись и одновременно тихонько засмеялись.

— Ну и что тут смешного? — обиженно крикнула Оксана из ситцевого кокона. — Я за пуговицу зацепилась. Может, мне кто-нибудь все-таки поможет?

Алексей взял ее за плечи, повернул к себе спиной и стал распутывать длинную прядь волос, обмотавшихся вокруг застежки платья. Ему это удалось бы лучше, если бы он не ощущал так остро, какие шелковые и пушистые эти волосы. И еще если бы он не уловил грустное сочувствие во взгляде тети Нади.

Наконец Ксюшка стащила платье, победно помахала им над теперь уже совсем лохматой головой и распорядилась:

— Теть Надь, ведро и две банки. Алексей, вы тоже раздевайтесь, а то черная смородина практически не отстирывается.

— Да у меня и плавок-то с собой нет, — с сожалением сказал Алексей, не отрывая взгляда от ее закрытого черного купальника. Слишком закрытого, на его вкус.

— Ну, трусы-то какие-нибудь у вас есть, — рассудительно возразила она. — Чего особенного? Посторонних тут нет, кого стесняться?

Нет, это немыслимо. Алексей не помнил случая, чтобы невинное замечание вогнало его в такое смущение. Может быть, потому, что было таким невинным? Она не может выйти за Марка. Не должна. Не имеет права. Если это случится, он просто умрет… Минуточку, кто умрет? Алексей замер с шортами в руках, уставясь в раскрытый чемодан невидящим взглядом. Марк умрет? Естественно, Марка хватит удар, когда он поймет, что Оксана — совсем не та серая мышка, которую он себе придумал. Ну и черт с ним. Он, Алексей, умрет? Наверное, умру, — обреченно признался себе Алексей. Только представить, что Марк смеет дотронуться до этого растрепанного чуда природы с медовыми глазами… Она умрет, вот что самое страшное. Она не помещается в убогих рамках Маркушиных представлений. И никогда не поместится. И умрет, как цветок в хлороформе.