Шуба, рукавицы и шапка не спасли от холода. Пока Кира добежала до елки, у нее озябли щеки и уши. Она быстро развесила разноцветные пакеты, поправила елочные игрушки и уже собралась бежать обратно, как ей в глаза бросился большой аккуратный пакет – кто-то его повесил подальше от глаз. Кира забыла про холод – она увидела, что к пакету прикреплен листочек. «Любимой жене». Кира замешкалась. «Кто тут жена? Я конечно!» – сказала она сама себе. Потом Кира воровато покосилась на дом и сняла с елки пакет. Замерзшими пальцами она развязала нарядный шнурок, зашуршала бумагой, потом под руки попалась мягкая ткань, и наконец пальцы нащупали что-то нежное и шелковистое. Кира заглянула вовнутрь, охнула и вытащила на свет сумку. Ту самую, роскошную, замшевую, с великолепной пряжкой, о которой она мечтала, которую купила, от которой отказалась. Ту самую, с которой все началось.

– А что это у нас за замерзший воришка? – вдруг раздался голос Крылова.

– Где ты ее взял… – Кира не успела закончить фразу, потому что Крылов схватил ее в охапку и потащил домой. Испугавшись, крякнула ворона, наблюдавшая за ними с ели. Осыпался иней с окоченевшей березы, кто-то в доме захлопнул форточку, и застенчивое солнце заняло свое непрочное место на декабрьском небосклоне.

Для этих двоих, смешно одетых людей, спешивших сейчас в тепло дома, уже начался Новый год. Их первый, обязательно счастливый Новый год.