сторону, как часть кровли вместе со стеной обрушилась на ступеньки, перекрыв вход острыми дымящимися обломками.

– Богдан! – закричала я, срывая голос. – Богдан!

Мне никто не ответил.

Задохнувшись от ужаса, я бросилась вдоль дома. Со стороны конюшен был вход для прислуги и еще подъезд для повозок с продуктами, которые привозили из города. Мои бегущие шаги, хриплое сбивающееся дыхание и биение моего сердца слились воедино. По лицу хлестнула какая-то ветка, но боли я не почувствовала. Подбежала к черному ходу, рванула двери на себя и влетела в пахнущий гарью и дымом дом. В лицо мне ударил знакомый уже жар, но огня нигде не было. В тишине раздались быстрые шаги, следом кашель, и я чуть не заплакала от облегчения, когда увидела Богдана.

Он нес на руках Марию, рядом с ним, надрывно кашляя, шел Семен.

– Огонь не добрался до жилой части, – пояснил мне Богдан, осторожно укладывая жену друга прямо на траву. – Ты вовремя меня подняла, потому что Мария и Семен тоже спали. Никто не просыпался, мне пришлось их будить с помощью рун.

– Значит, мои родные тоже в порядке?

Он не ответил, и я поняла, почему. Пожар начался с первого этажа. Они могли надышаться дымом гораздо серьезнее, но почему никто нас не разбудил?!

– Я пойду с тобой, – твердо сказала я, пока Семен усаживался на траву, устраивая жену  у себя на коленях. Они оба были в саже, но Мария тоже дышала, и, судя по всему, просто была без сознания.

Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не бежать впереди него по темным, дымящимся коридорам. Благодаря частичному обрушению и открытым дверям дышать становилось уже легче, но глаза все равно жгло.

– Не стоило тебе идти, Алина, – жестко сказал Богдан.

У него в глазах было столько тьмы, словно он впитал всю ночь, всю Бездну и все последствия пожара вместе взятые. Хотя возможно, так казалось в темноте.

– А ты бы не пошел? Если бы там были твои родные?

Он не ответил.

Первым делом я бросилась в комнату, которую отвели отцу, Дашке и Тиму. Обнаружила их хрипло, тяжело дышащими, но живыми, и у меня словно гора с плеч свалилась. Должно быть, их спасли распахнутые на полную окна, потому что у нас летом, в избе, они всегда были нараспашку. Сохранилась эта традиция и здесь.

– Спят. Крепко, – коротко произнес Богдан, выпустив ленту рун.

– Что это… почему?! Как могут спать все?!

– Да еще и одновременно, – произнес он. Правда, тут же вышел, а руны, опустившись на  отца и брата с сестрой, впитались в их кожу.

– Что? – Тим первым подскочил на кровати. – Это чем тут пахнет?

– Пожар?! – взвизгнула Дашка, открывая глаза.

Я обратила внимание, что сестра вообще не разделась, она просто спала поверх одеял в дворовом, в чем была днем.

– Уже нет, – успокоила я ее и отца, тяжело садящегося на постели. Они все дружно принялись кашлять, и мне пришлось подождать, прежде чем объяснить: – Но сейчас мы должны выйти на улицу. Там лучше дышится, да и часть дома обвалилась.

Уговаривать никого не пришлось, и вскоре мы присоединились к Семену, который укачивал на руках плачущую жену. Еще бы! Я бы тоже на ее месте плакала, если бы пришла в себя, понимая, что могла умереть не только я, но и мой малыш. Который даже еще не родился. От осознания этого меня прошило морозом, я поднялась, чтобы вернуться в дом: вдруг Богдану нужна помощь?

Но не успела и ступить за дверь, как оттуда шагнул слуга:

– Кавальер Велимирский попросил вас остаться на улице. Он справится сам.

Кажется, Богдан научился читать мои мысли. Я подумала об этом, помогая слуге усесться на крыльцо. Следом за ним потянулись остальные, кашляя, оттирая испачканные сажей лица. Все выходили сонные, растерянные, напуганные, и все как один сходились в одном: после ужина едва успели убраться, как начало клонить в сон, пошли к себе, а проснулись уже от рун Богдана.

– Пожар начался на кухне, – сказал Богдан.

Он вышел последним и выглядел по-прежнему темным. Дело было даже не в саже и не в лоскутах сгоревших волос. Что-то в нем изменилось, я пока не могла понять, что… возможно, дело было в потрясении, а может быть, он впустил в себя слишком много Бездны, когда тушил пожар.

– Двое заснули прямо там, – продолжил он, и Мария ахнула.

Как выяснилось, погибли не только оставшиеся на кухне слуги, но и те, чьи комнаты оказались ближе всего. Еще двое сгорели, четверо задохнулись в дыму. Когда Богдан говорил об этом, я не удивлялась, что в его глазах плещется Бездна. Больше всех повезло конюху, который заснул прямо в стойлах, под открытым небом. Но если бы я заснула вместе со всеми, это бы его не спасло: с дома огонь перекинулся бы на пальмы, парк и постройки, здесь все бы сгорело дотла. Все и все.

– Очень похоже на то, что что-то было в еде, – произнес Богдан. – Причем не только в нашей.

Псы тоже спали беспробудным сном. Как и лошади.

– Алина ничего не ела, – негромко произнесла Мария, и все замерли.

– Да, похоже ты прав, – сурово произнес Семен. Он явно собирался подняться, и я поспешила к ним, чтобы поддержать Марию. – Нам что-то подсыпали в еду. Нам всем.

Дальше мужчины отошли, и продолжения их разговора я уже не услышала. Дашка и Тим жались к отцу, поглядывая на меня. Все мы сейчас были как трубочисты, но, по крайней мере, мы были живы. Эта мысль разомкнула стальное кольцо, сдавившее мое сердце с той самой минуты, как я почувствовала запах гари. Я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула. Пожаром все еще пахло, но еще пахло жаркой южной ночью. Морем. Жизнью.

Я вздрогнула, обхватила себя руками, а сидевшая рядом Мария произнесла:

– Алина, ты же спасла нас всех. Ты и ребенок.

– Что? – Я непонимающе посмотрела на нее, а она взяла мои руки в свои.

– Не бойся, я очень хорошо тебя понимаю. – Жена Семена почему-то понизила голос. – Это пока секрет?

Что? Какой секрет? Я даже не успела понять, о чем она говорит, когда Мария наклонилась и шепнула мне на ухо:

– Что ты беременна.

Глава 29

Богдан

Возвращение в столицу вышло смазанным и отнюдь не таким, каким он хотел бы его видеть. После того, как Алину наспех осмотрел врач, быстро приехавший из города, и сказал, что все у нее хорошо, она не пострадала, остальные полночи они