Мы с Шурой переглянулись и рассмеялись, а поняв, что она сказала, невольно рассмеялась и сама Елизавета Владимировна.

Через три дня уезжала я из Медвежьего Яра в полной уверенности, что непременно вернусь сюда снова. Ведь я так и не успела познакомиться ни с девчонками, которых Шура ругала за то, что те без спросу остались работать в лагере на следующую смену, ни с ребятами, которые должны были вернуться к концу месяца…

И я так и не осмотрела полностью те места на Лучкином болоте, о которых поведала мне Шура, ни тот старый прииск, в чаще леса, который так красочно описывала Шуре её бабушка, приправив историю изрядной долей невероятно колоритной мистики.

– Ну, ты не скучала? Наши уже все на станции, там микроавтобус ждёт. Заберем двоих, остальные на нём поедут, – Вадим с усмешкой посмотрел на меня, не выпуская из рук руля – мы ехали по извилистой лесной дороге, ведущей к шоссе.

– Нет, не скучала, – призналась я, – И даже была бы не против остаться там еще на пару недель. А ты веди пожалуйста осторожнее! А то побьём Шурины банки с джемом, и просыплем из корзины все яблоки!

– Понял, капитан! – рассмеялся муж, – Не извольте беспокоиться! Ну а что рассказ, наверное, новый написала?

Я ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и чмокнула его в небритую, пропахшую лесом щёку.