закончились — целительница вчера сказала, что сделала все возможное и теперь помочь способен только ее столичный коллега. Харвел пока не прислал весточку, а это значило, что пока ничего стоящего моего внимания он не достал. Можно было бы съездить в город и договориться о продаже еще пары старинных фамильных ценностей, но мне уже дали понять, что много за них не выручить. Всё, что могло сыграть какую-то роль в выплате долга, давно ушло с молотка.

Оставалось только бродить весь день по пустому и холодному дворцу, смотреть на светлые прямоугольники на стенах, где еще две недели назад висели картины, и наблюдать из окна, как голые деревья в запущенном парке медленно укрываются снегом.

Тоска смертная.

Я уже даже начал всерьез обдумывать слова Феррина о Королевском совете, но вскоре расхохотался над собственными мыслями. Я всегда знал, что политик из меня паршивый. Мне и на военных советах хотелось поубивать индюков и павлинов, которые представляли собой большую часть высшего офицерского состава и ничего не знали о настоящей войне, но с важностью о ней рассуждали. А на столичных заседаниях, которые, по общим заверениям, еще более занудные и тупые, я точно сорвусь.

Пролежав почти час в постели и так и не изобретя себе иного занятия в поместье, кроме как весь день гонять Пирожка и проверять, не ленятся ли слуги, я вдруг понял, от чего под конец жизни мой отец начал сходить с ума.

В отличие от меня, деда и даже собственной жены, он не был магом. Больше ничего, кроме как быть аристократом, он не умел, а это означало — играть в карты, пить дорогой алкоголь, устраивать пышные приемы и охотиться. Высшее общество отец никогда особенно не любил и отчасти привил мне такое же легкое презрение к власть имущим, поэтому балы у нас случались редко. Зато охота пришлась ему по душе, после смерти моей матери он пристрастился к вину, а в финале, судя по куче предъявленных мне расписок, добавились и карты. Впрочем, ими отец злоупотреблял, только когда уходил на охоту и там напивался.

Я не хотел стать таким же, медленно протухая от безделья в пустом доме. Я уже начал чувствовать что-то иное, живое, а не только разъедающее разум и душу воздействие войны и угнетающую тяжесть устаревших требований, которые знать предъявляла друг к другу.

И это чувство посещало меня только в одном месте — в материнской кондитерской.

Через час я был полностью собран и под радостный лай прыгавшего вокруг кареты Пирожка садился в экипаж.

— К «Сладкому волшебству», — твердо приказал я.

В кафе на меня уставились с озадаченными лицами.

— Какое задание вам выдать? — переспросил Партинс. — Вроде бы вы уже починили всё, что можно было…

— Наверняка же есть еще какие-то задачи, которые может в кулинарии решать стихийник? — не сдавался я. — Вы ведь уже знаете, мне не зазорно и посуду вымыть.

— Какая посуда? — всплеснула руками Франни. — Ваше сиятельство, вы же наш владелец.

— И что?

— Ну и… — она запнулась. — Управляйте. Владельцы же этим и занимаются.

Я вздохнул. Легко сказать «управляйте». Я мог пачками сочинять совершенно завиральные истории о предпочтениях альзасского короля и заменить все таблички со словом «варенье» на «джем», но целый день таким заниматься не будешь. Как бы ни хотелось отмахнуться от этой мысли, однако Гарт был прав — не пройдя все ступени, начиная с самой нижней, не станешь по-настоящему разбираться в кулинарном мастерстве и управлении кондитерской.

По крайней мере, для военного ремесла это правило работало. Значит, должно работать и здесь.

— Послушайте, — серьезно обратился я ко всем. — Вам, наверное, неловко в моем присутствии и вы не понимаете, какого демона кто-то вроде меня лезет в вашу профессию. Но я пока что принципиально не хочу отказываться от «Сладкого волшебства» и намерен утереть Мервиту Фейману нос. Гарт хоть и способствовал развалу кафе, однако он выполнял множество важных задач, и без него нарастить прежние темпы работы будет тяжело. Я и как владелец, и как здравомыслящий человек не собираюсь вас загонять, словно лошадей на скачках. Если есть что-то, что мешает вам заняться более важными делами, которые умеете выполнять только вы…

— Вообще-то посуду действительно неплохо было бы вымыть, — подала голос Несса. — Обычно этим я занималась, но из-за пончиков не успеваю.

Она внимательно смотрела на меня. Я ей улыбнулся.

Бесстрашная девочка.

И еще сегодня она пришла в новом платье с более открытым вырезом. Вроде он оставался в пределах приличий, но как отвести взгляд и перестать думать о неположенных вещах… Только загрузить себя тяжелым трудом.

— Прекрасно, — ответил я. — Сейчас займусь.

За полчаса все было переделано — вытерты полки, вымыта посуда, перебран шкаф в поисках того, что еще можно было бы починить. Я даже помешал вместо Минни варящееся варенье и порубил капусту. Когда девушка увидела, как я, не вставая со стула, в метре от себя ловко орудую двумя ножами, превращая кочан в «фарш», то нервно оглянулась на меня.

— Где вы этому научились?

— Тебе лучше не знать — спать спокойнее будешь.

Взгляд у нее стал еще более нервным. Кажется, я все-таки нечаянно обеспечил ее парой кошмаров.

Я лишь вздыхал. Все это отвлекало меня ненадолго, и, хотя приходилось тратить запас магической энергии, он у меня значительно превышал средние потребности небольшой кондитерской. Магпечка была единственным серьезным вызовом, и я бы занялся ей вновь, однако увы — все, что мог, я там уже сделал.

Наконец мне повезло. Франни, раскатывающая тесто, вдруг охнула и бросилась к магпечке.

— Проклятье, слойки! — выругалась кондитерша. — Совсем про них забыла! Стоит только отвернуться от часов — и всё…

Заслонка распахнулась, обдав ее облачком дыма. Со слойками явно можно было попрощаться. Франни, конечно же, расстроилась, а шеф — я постепенно привыкал к тому, как сотрудники называют себя между собой, — по своему обыкновению ее успокаивал.

Я же внимательно смотрел на магпечку, раздумывая над словами кондитерши. Часы на кухне были всего одни, по ним отмеряли все подряд сроки — когда ставили опару, когда загружали изделия в печь, когда варили яйца и так далее. Но в самом деле, когда у тебя тысяча задач, легко запутаться и что-то упустить. Гораздо удобнее было бы, если бы магпечка сама отсчитывала время и подавала сигнал о том, что пирожки внутри нее уже подрумянились.

— А в новых моделях магпечек есть встроенные часы? — поинтересовался я у Партинса.

— Не слышал о таком, — ответил он. — Но мы же все равно еще не скоро сможем купить