даю обещание. Если с Бриджит что-нибудь случится, если она хотя бы порежется бумагой, я приду за тобой. И когда я это сделаю, от тебя не останется ни косточки.

На щеке Тристана дёргается мышца, и воздух между нами потрескивает от напряжения. Он опасный человек, я это о нём знаю, но прямо сейчас мне на это наплевать. Сейчас я могу думать только о страхе в голосе Бриджит, о том, как она дрожала в моих объятиях, и о том, как я мог потерять её сегодня, не потому, что отказался от неё, а потому, что кто-то забрал её у меня.

— Я не имею никакого отношения к тому, что произошло сегодня, — наконец говорит Тристан. — Но я понимаю твоё желание сорваться. На твоём месте я, наверное, поступил бы так же.

— Ты не на моём месте, — огрызаюсь я.

— Я это понимаю. — Челюсть Тристана снова дёргается. — Так что не приходи больше на мою территорию с угрозами, Дженовезе. Я не имею к этому никакого отношения.

— Повторение этого не заставит меня поверить тебе, — рычу я в ответ. Тристан долго смотрит на меня, между нами повисает тишина, густая и опасная. Наконец, он прочищает горло.

— Я вынужден попросить тебя уйти. Или я прикажу тебя вывести. — Его тон резок и холоден. — Сейчас же.

У меня нет выбора, кроме как отступить. Я не могу убить его здесь и сейчас, без доказательств. Но если доказательства можно найти, я их найду.

Потому что в одном я уверен… это было только начало.

ГЛАВА 17

БРИДЖИТ

Я просыпаюсь в постели Цезаря.

Не с Цезарем, его нигде не видно, а в его огромной двуспальной кровати с нелепыми простынями и видом на Майами. Солнечный свет льётся сквозь окна от пола до потолка, и на мгновение я теряюсь, не понимая, почему всё такое мягкое и дорогое.

Потом всё возвращается. Заправочная станция. Мужчины с оружием. Марко и Брайс погибли, потому что пытались защитить меня.

Я инстинктивно подношу руку к животу и с облегчением понимаю, что не чувствую ни спазмов, ни боли. Доктор Эркли сказала, что всё в порядке, но после вчерашнего я не хочу рисковать.

Я медленно сажусь, пытаясь прийти в себя. Прошлая ночь как в тумане. Я пролежала в ванне слишком долго, пока вода не остыла, а пальцы не стали деревянными, после чего вытерлась и, прихрамывая, вернулась в постель. Цезарь достал мой чемодан из разбитого внедорожника, и я, пока ждала его возвращения, достала из него мягкие удобные домашние штаны и майку.

В конце концов он вернулся с «китайской едой на вынос», которая на вкус была намного дороже всего, что мне когда-либо доставляли. В кои-то веки я не стала притворяться, что не хочу есть. Я съела всё до последней крошки, а потом, минут через пятнадцать, вырубилась, совершенно обессиленная после этого дня.

Судя по солнечному свету, я проспала до середины утра. Может, и дольше. Дверь открывается, прежде чем я успеваю взглянуть на часы, и я резко поднимаю голову и вижу, как входит Цезарь с тарелкой, на которой лежат сэндвич и чипсы.

Значит, уже день.

На нём тёмные джинсы и мягкая на вид футболка-хенли цвета лесной зелени с короткими рукавами, которая открывает его мускулистые руки с татуировками, и от этого зрелища у меня невольно пересыхает во рту. Я не могу отвести от него взгляд, он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, несмотря на наше более чем запутанное прошлое.

— Ты очнулась. — Его голос звучит мягче, чем раньше, почти осторожно. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня сбил грузовик. — Я сжимаю край матраса обеими руками, пытаясь удержать равновесие. — Сколько времени?

— Чуть больше полудня. — Цезарь начинает улыбаться. — Ты долго спала.

— Мне это было нужно. — Я провожу рукой по спутанным волосам. Я спала на мокрой подушке, так что теперь они в полном беспорядке. Должно быть, я выгляжу ужасно, но Цезарь по-прежнему смотрит на меня с тем же жаром в глазах, и этот огонёк разгорается всё сильнее, когда он видит меня сидящей на его кровати. — Где ты спал?

— На диване внизу. — Он ставит тарелку на стол.

— Ты это приготовил? — Я показываю на сэндвич, и он смеётся.

— Нет. Я умею кое-что готовить, но одно из преимуществ денег в том, что в этом нет необходимости. Это из кафе дальше по улице.

Я облизываю пересохшие губы и замечаю, как его взгляд мгновенно опускается на мой рот.

— Есть какие-нибудь зацепки о том, кто пытался меня убить?

Он сжимает челюсти.

— Я работаю над этим.

— Я хочу знать, что происходит. Почему кто-то напал на меня по дороге домой и убил Марко и Брайса?

Цезарь долго смотрит на меня.

— Причин могло быть несколько, — говорит он наконец. — У моего отца было много врагов, когда он был жив. Вполне возможно, что я унаследовал это, и что они решили нанести удар, пока я слаб, пока я всё ещё утверждаюсь. Возможно, кто-то узнал о тебе и захотел исключить вероятность того, что я женюсь на тебе и у нас родится ребёнок, который станет моим наследником и не будет связан с семьями. Возможно, кто-то просто хотел втянуть меня в ситуацию, в которой меня, скорее всего, убьют, зная, что я приду за тобой. — Он делает паузу. — В моём мире полно опасностей, Бриджит.

— И всё же ты втянул меня в это. — Я пристально смотрю на него и вижу, как он напрягается, ожидая очередного спора.

— Не нарочно. — Он проводит рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы ты забеременела, Бриджит. Я хотел оградить тебя от всего этого, если бы ты вообще у меня была. То, что произошло… всё это случилось из-за случайности. Но теперь, когда это произошло, я должен обеспечить твою безопасность.

Я опускаю взгляд на свои руки. В кои-то веки я не могу с ним спорить. Понятно, что он не лгал, когда говорил, что есть люди, которые хотят причинить мне вред. Я попыталась уйти от него, вернуться домой, чтобы сбежать от всего этого, и меня тут же выследили.

Нравится мне это или нет, но он мне нужен. По крайней мере, пока.

— И что теперь? — Я поднимаю на него глаза и вижу, как напряжённо он стиснул зубы.

— Я собираюсь выяснить, кто за этим стоит, и покончить с ними.

От того, как непринуждённо он говорит об убийстве, у меня сводит желудок.

— Это безумие. Это полное безумие, чёрт возьми.

— Я