и тепло, с ленивой нежностью, от которой в груди просыпался необъяснимый трепет.

— Как ты? — спросил он, отстранившись. — Больно?

— Нет, — я мотнула головой. — Немного непривычно. Но не больно.

Его большой палец на моей пояснице провёл маленький круг.

— Я не был уверен, что... — он замолчал и потёр переносицу свободной рукой, и я с изумлением поняла, что Конрад Эшворт, ректор военной академии и боевой дракон, не может подобрать слов.

— Что? — спросила я, и губы мои сами растянулись в улыбку.

— Что я был достаточно осторожен.

— Ты был, — сказала я и поднялась на носки, и коснулась губами его подбородка. — Был. Не сомневайся.

Он кивнул и слегка сжал мое запястье, прежде чем отстраниться и превратиться в ректора военной академии.

— Сегодня я должен проверить защиту здания и старого крыла, где советник Раттенберг занимается подготовкой ритуала.

— А мне что делать?

— Ничего не нужно тебе делать.

Конрад подошёл к стулу и взял рубашку.

— Посидишь в моём кабинете. Я скажу секретарю, что ты разбираешь срочную корреспонденцию, и прикажу никого не впускать.

— А это не будет выглядеть подозрительно? — я задумчиво прищурилась.

— Сегодня последний день, Беатриса. Завтра вся маскировка с амулетом останется в прошлом. И я не намерен допускать, чтобы Гронер вновь назначил тебе взыскание.

Я только усмехнулась про себя. Эликсир вылечил покраснение и жжение, а боли и усталости в мышцах я и вовсе не чувствовала. Их вытеснили эмоции и ощущения совсем иного рода, которые принесла мне минувшая ночь.

Очнувшись от своих размышлений, я перехватила вопросительный взгляд Эшворта и торопливо кивнула.

— Хорошо. Кабинет так кабинет.

— Я заберу тебя ближе к вечеру. Когда всё будет готово. До тех пор — никуда не выходи. Обещай мне.

— Обещаю.

— Сегодня всё закончится, — сказал он негромко. — Одним способом или другим.

— Да, — кивнула я, подавив судорожный вздох.

Сегодня все закончится.

После завтрака я сразу отправилась в кабинет Эшворта. Я села за стол и подчеркнуто даже смотреть не стала на документы, разложенные аккуратными стопками. Потому что я обещала самой себе. И потому что та Беатриса, которая рылась в чужих бумагах в поисках ритуала Пробуждения, осталась где-то далеко в другой жизни.

От нечего делать я обошла кабинет и нашла на полке среди военных справочников и магических трактатов тонкую книгу в потёртом переплёте. «Драконьи легенды северных провинций». Странный выбор для боевого мага, но, может быть, именно поэтому книга стояла не на виду, а за томами по тактике, как спрятанная слабость.

Я устроилась в кресле и начала читать. Потом отложила одну книгу и взяла другую, и так до минуты, пока за окном солнце не перевалило через зенит и не начало клониться к западу. Тени в кабинете вытянулись, и свет стал гуще и теплее. Я даже задремала в кресле с книгой на коленях и проснулась от того, что в приёмной хлопнула дверь.

Встрепенувшись, я вскочила на ноги и прислушалась.

— У меня приказ никого не впускать, — сказал секретарь.

А другой голос, напористый и знакомый до отвращения, принадлежал Гронеру.

— У меня срочный приказ от ректора. Фальк, тебе нужно немедленно явиться в старое крыло к советнику Раттенбергу.

Сперва я думала, Гронер явился, чтобы вновь испортить мне жизнь, но его слова заставили меня передумать. Я подошла и открыла дверь. Преподаватель стоял в приемной и прожигал меня недовольным взглядом.

— Что случилось? Почему такая срочность?

— Откуда мне знать? — огрызнулся Гронер. — Я не доставщик почты, Фальк. Эшворт сказал, чтобы ты явился немедленно. Так что поторопись.

Что-то случилось с подготовкой к ритуалу? Что-то пошло не так? Или, наоборот, всё готово раньше, чем планировали, и Конрад решил не ждать до вечера?

— Ну? — Гронер нетерпеливо мотнул головой. — Чего стоишь? Беги давай.

— Спасибо, — сказала я ему и торопливо прошла мимо к двери.

В коридоре я перешла на быстрый шаг, почти бег. Чтобы пройти к старому крылу, я должна была пересечь почти всю академию. По пути несколько раз мне попадались группы курсантов, я кивнула Мерцу, перехватившему мой взгляд, но останавливаться не стала. Нужно было спешить, Конрад не стал бы без причины отправлять за мной Гронера.

Неужели что-то случилось?..

В отличие от коридоров академии, коридоры старого крыла были пусты и тихи. Только гобелены с выцветшими драконами смотрели на меня со стен.

Я не успела ничего услышать и почувствовать, как тяжелый удар обрушился на мой затылок. Последнее, что я почувствовала, — чужие руки, подхватившие меня прежде, чем я упала лицом вниз.

Глава 43

Когда я очнулась, то сперва ничего не могла разглядеть. Вокруг было слишком темно. Я моргнула, потом ещё раз, и постепенно глаза привыкли, и тогда проступили очертания каморки, в которой я пришла в себя: низкий потолок, каменные стены, узкая дверь с железными петлями.

Затылок горел огнём. По всей голове от того места, куда пришелся удар, разливалась тупая, пульсирующая боль. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, и не смогла.

Руки были связаны за спиной. Грубая верёвка врезалась в запястья, и я чувствовала слабое покалывание. Не веревка. Магические путы, которые блокируют доступ к резерву. Колдовать я не смогу.

А затем я поняла еще кое-что.

Амулета на шее не было.

— Можешь не кричать.

Голос прозвучал слишком внезапно, и я дёрнулась, и боль в затылке полыхнула так, что перед глазами заплясали чёрные мошки. Повернула голову, уложив щеку на жесткую каменную крошку, и кое-как различила Гронера. Он сидел на перевёрнутом ящике у стены, привалившись к ней спиной.

— Здесь всё защищено заклинаниями, — продолжил он. — Кричи сколько влезет, тебя никто не услышит. Впрочем, не советую. От крика голова болит сильнее, а тебе и так досталось.

Какая трогательная забота от человека, который и огрел меня по затылку.

Я сглотнула. Во рту было сухо, и язык прилипал к нёбу.

— Где мы? — кое-как простонала я.

Говорить было больно, словно в рот мне насыпали песка.

— В подвале старого крыла, — охотно пояснил Гронер. — Чуть ниже тех коридоров, по которым ты так бодро бежала.

Плохой знак, что он так разговорчив. Значит, ничего не боится и чувствует себя хозяином положения.

Я смотрела на него и пыталась думать сквозь боль, но получалось плохо. Эшворт ведь ему доверял. А оказалось, что всё это время...

— Кто вы? — спросила я. — На самом деле.

Гронер негромко рассмеялся.

— Если ты до сих пор не поняла, Беатриса, то ты просто идиотка, — сказал он, и моё настоящее имя в его устах прозвучало как пощёчина. — Впрочем, ты и есть идиотка.

Я поморщилась