освещают пространство. Служанки уже убрали кровавые тряпки и лекарские приблуды, переодели Хейдрун и застелили чистые простыни. Но даже так ничего вокруг не выглядит нормальным.

Становится горько. Как назло, в памяти всплывают все моменты, когда я был с ней груб. Как почти перестал навещать её. Как думал, что с беременностью она утратила свою красоту. Как просил её не лезть в государственные дела, ведь её единственная задача — родить мне наследника. И что теперь? Я готов хоть сутками стоять у её двери, каждый день говорить ей, что краше неё нет никого на белом свете. Я готов посвятить её во все тонкости управления Дваргусом, чтобы только она не думала, что бесполезна. Но ведь это не исправит прошлого. Ничего между мной и Хейдрун уже не будет, как раньше.

Она лежит в постели неподвижно. Её кожа настолько бледная, что легко предположить, будто жизнь покинула её. И только слабое движение груди даёт понять, что смерть всё ещё не нашла к ней дорогу.

Хейдрун открывает глаза, слыша мои шаги. Наши взгляды встречаются на мгновение. Я вижу в её глазах боль и усталость. Янтарный блеск, который когда-то завораживал меня, померк, как мне думается, насовсем.

— Любимая моя... — произношу я полушёпотом.

Она не отвечает. Несколько секунд она смотрит на меня, затем медленно отворачивает голову к стене. Этот жест оказывается яснее любых слов. Я понимаю, что она не желает меня видеть.

Я стою у её постели, чувствуя пустоту внутри. Что бы я ни сделал сейчас, что бы ни сказал, я не смогу ни успокоить её, ни утешить. Я выхожу из комнаты и закрываю дверь.

Некоторое время я бесцельно брожу по коридорам дворца. Ноги сами приводят меня к покоям шаманки. Я останавливаюсь у двери, чувствуя, как внутри поднимается злость. Распахиваю дверь и прохожу внутрь. Трикса при моём появлении лишь лениво поворачивает голову в мою сторону. Свет падает на её загорелое лицо, плечи и тёмные волосы. Когда-то эти черты вызывали у меня любопытство. Я смотрел на неё как на редкую диковину, привезённую из далёких земель. Теперь же её присутствие раздражает меня.

Трикса ловит мой взгляд и вопросительно вскидывает брови. Ждёт, что я заговорю первым, но я не нахожу в себе сил для этого.

— Ты пришёл спросить меня о чём-то? — произносит она своим мягким, тягучим голосом.

Я делаю шаг в её сторону.

— Скажи мне, смерть моего наследника была расплатой мёртвому богу? — произношу я мучительно.

— Это весьма вероятно, — отвечает она щурясь.

Виски сдавливает от бессильной злости.

— Почему ты не предупредила меня? — спрашиваю я с отчаянием в голосе. — Почему не сказала, что цена может оказаться такой?

Шаманка пожимает плечами.

— Я предупреждала, что плата будет высокой.

— Но ты не сказала, что я потеряю сына!

— Жизнь за жизнь, — Трикса не отводит взгляда. — Ты сам сказал, что можешь заплатить любую цену.

Эти слова возвращают меня в тот день, когда я произнёс их. Тогда они звучали как проявление силы. Теперь же они кажутся глупой бравадой.

Я отворачиваюсь к окну, стараясь справиться с нахлынувшей злостью. Где-то в глубине сознания возникает мысль о Стамфаре. Бог-дракон наверняка наблюдает за происходящим. Возможно, он видит мои страдания и наслаждается ими. Но ничего, я найду способ поквитаться с тем, из-за кого я был вынужден обратиться к мёртвому богу. Эмма и этот её избранный вскоре напьются сполна кровавым вином!

Я сжимаю ладони в кулаки и ухожу прочь.

Советник Итар нагоняет меня по дороге на тренировочную арену. Я чувствую, как раздражение вспыхивает внутри с новой силой. Сейчас я меньше всего хочу видеть его. Наверное, я бы даже его казнил. Однако я понимаю, что без него мне будет труднее довести начатое до конца.

— Ваше Величество, — произносит он, почтительно кланяясь. — У меня есть новости.

— Надеюсь, они стоят того, чтобы беспокоить меня сейчас, — отвечаю я мрачно.

Советник слабо улыбается.

— Вождь гоблинов согласился вступить в союз с нами.

Я обдумываю услышанное, а затем киваю.

— Предупреди Вальгарда. Пусть встретит их войско, как полагается. И приготовь для гоблинов письмо, разрешающее беспрепятственный проход по Меркатории.

Если Эмма и ярлы подло сговорились против меня, значит, я должен ответить им силой, которой они не ожидают увидеть.

Глава 52

Гутбрэнд

— Командир, всё хорошо? — спрашивает Свея, подходя ко мне.

Я киваю, не отрывая взгляда от Её Величества. После нападения вокруг ещё сохраняется тревожная суета. Часть воинов строится, кто-то осматривает раненых, кто-то ловит сбежавших лошадей. Однако всё это отходит на второй план. Моё внимание вновь и вновь возвращается к ней.

— Дроттнинг очень красивая, хоть я и иначе представляла себе её.

Свея будто читает мои мысли. Я немного завидую ей, ведь будучи женщиной, она может говорить такие вещи вслух. Хотя я не уверен, что осмелился бы, даже если бы у меня была такая возможность.

— Как ты понял, что что-то случилось? — Свея заглядывает мне в глаза. — Ты так сорвался с места, что мы даже не успели опомниться.

— Я просто почувствовал, — отвечаю хмурясь. — Наверное, Прародитель подсказал мне.

Её Величество держится достойно, как и подобает королеве, хотя совсем недавно находилась в смертельной опасности. На её платье до сих пор видны следы дорожной пыли и чужой крови. Несколько прядей выбились из причёски. Когда она случайно бросает на меня взгляд, сердце в груди начинает биться быстрее.

Я понимаю, что это неправильно, ведь мы принадлежим к разным мирам. Она королева, а я безродный вояка, по воле случая ставший вместилищем для божества. Но я ничего не могу поделать с собой. Я пытаюсь убедить себя, что это лишь уважение и трепет перед моей правительницей, однако верю себе с трудом.

Много раз я находился на краю жизни, однажды даже пересёк её. Но никогда я не волновался так сильно, как в момент, когда мы случайно встретились в саду.

Я стою в конюшне, опираясь ладонями о деревянную перегородку, и чувствую, как жар неловкости поднимается к лицу. Мысль о произошедшем в саду не даёт мне покоя. Чем дольше я обдумываю тот момент, тем яснее понимаю, насколько дерзким выглядел мой поступок. Я посмел коснуться дроттнинг. Пусть всего лишь её живота, прикрытого тканью. Пусть с её согласия. Но что, если она всё же сочла это неучтивым?

Морщусь и провожу рукой по лицу, словно надеясь стереть воспоминание. Всё произошло слишком быстро, однако от этого легче не становится. Перед мысленным взором всплывает её спокойный взгляд, улыбка и тихий смех. Её