Спенсера, подписанного всеми тремя оставшимися главами Семей, согласно которому они проголосовали за ликвидацию всей моей семьи по простой причине - нелояльности.

Лицо моего отца было одновременно бледным от шока и раскрасневшимся от ярости.

— Это она украла твой брелок, — прошептал Зак.

— Очевидно, — выплюнул я. А еще она, очевидно, спрыгнула с вершины "Spencer Tower" с гребаным парашютом.

Мы так много упустили. Мы так много не знали.

Мы целый семестр смотрели в лицо нашей умершей лучшей подруге - девушке, отсутствие которой мы все трое до сих пор ощущали так же остро, как фантомную конечность, - и понятия не имели.

А она вела себя с нами как с болванами.

— Если вы еще не поняли этого, позвольте мне объяснить это для всех вас, — прогремела она в микрофон, костяшки ее пальцев побелели там, где они сжимали подставку для микрофона. — Меня зовут Джоли Мэри Найт. Я дочь Джеффри и Керстин Найт, которые не погибли в прискорбной авиакатастрофе на Багамах, а вместо этого были убиты теми самыми людьми, с которыми они были очень близки. Я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит мне, а затем я приду за тем, что принадлежит вам, мистер Спенсер. — Она выдержала яростный взгляд моего отца с уверенностью равной. — Когда я покончу с вами, институт Четырех Семей будет в руинах, и если остальные из вас не захотят играть по моим правилам, я с радостью буду сидеть в доках Олд-Тауна и смотреть, как Сити сгорает до гребаного тла.

Эти аквамариновые глаза встретились с моими в последний раз, и в них было столько праведного гнева, столько неповиновения и столько силы, что я не знал, пугаться ли мне, злиться или заводиться к чертовой матери.

Джоли.

Наша Джоджо.

Восстала из мертвых.

И она была здесь, чтобы уничтожить нас.