— Господин Субхан! Эти деньги посланы не мне, они посланы слепой нищенке. Отошлите их назад!

— Лачи! Я знаю, ты уже несколько дней ничего не ела. Возьми перевод. Тебе хватит этих денег хотя бы на месяц!

— Нет, господин Субхан! — твердо ответила Лачи. — Отошлите его назад!

Она закрыла дверь и бессильно прислонилась к ней. Шаги почтальона удалялись. Она прислушивалась, словно эта последняя надежда, тень Гуля, уходила далеко-далеко, навсегда. Она в последний раз склонилась и попрощалась с тенью своего любимого. В комнате было темно, глаза ее были слепы и ничего не видели, но впервые в жизни они видели все ясно, отчетливо, как ночную темноту, как пустоту, как первородный грех.

Лачи пошарила рукой в углу, нашла свою палку и, ощупывая перед собой дорогу, медленно побрела к автобусной остановке просить милостыню.