И Женя, подмигнув мальчику, взял трубку:

— Да, Мусенька?

— Я спрашиваю, когда вы вернетесь? Пока не увижу его собственными глазами, все равно не успокоюсь…

Панин посмотрел на часы и вздохнул:

— Ладно, с работой сегодня все равно ничего… Сейчас едем назад, только в магазин заскочим.

— В магазин?

— Ну да… У человека зуб вырвали! Это же событие, тем более что он вел себя как герой.

И, почти не веря собственным ушам, он понял, что Маша впервые за эти долгие и страшные дни засмеялась…

— Т-ты маму Мусей зовешь? — спросил уже в машине повеселевший Ваня. — А почему?

— Почему? — Евгений глянул на отражение мальчика в зеркальце заднего вида и неожиданно, подмигнув ему, сказал правду: — Потому что я ее люблю… Очень люблю, ясно?

— И я ее люблю! — Ваня улыбнулся.

Женя тоже улыбнулся — таким забавным без зуба показался ему этот мальчишка.

— Вот видишь, сколько у нас с тобой общего? — Евгений серьезно кивнул. — Так что все остальное — сущие пустяки, верно, Иван… Евгеньевич?

Серебристая иномарка аккуратно выехала с парковки, расположенной возле поликлиники и, постепенно набирая скорость, свернула в сторону ближайшего загородного шоссе. Последний день жаркого мая достиг полудня. И только за городом, там, где еще не успела, вопреки жаре, отцвести сирень, было по-настоящему хорошо, и небо казалось особенно ясным и чистым.