горло не лез. Казалось, если начать говорить, то станет не так грустно. И будь хоть кто-нибудь из них здесь, то сама атмосфера изменилась бы. Они хоть и выглядели строгими, но всегда знали, что нужно сказать и как действовать. Кроме них, никто не мог должным образом повлиять на папу.

— Скучают по вам, — погладила меня по плечу бабушка Эйлана, но вскоре встретилась со мной взглядом и поправила себя: — Да, ты права, им некогда скучать, постоянно в делах. Еще ведь много всего требуется изменить. Но я уверена, что когда вся семья в сборе, даже твоему дедушке проще.

Бабушка Амирра тяжело вздохнула, поставив точку в нашем разговоре. Дальше ужин прошел в тишине. Никто не проронил ни слова до самой ночи, пока заспанный папа не спустился по лестнице и не присоединился к нам в гостиной. Теперь же все попросту потеряли дар речи.

— Нет, а посмотреть в моей комнате не могли? — улыбнулся он и с укором глянул на меня. — Мам, я твою просьбу выполнил. Теперь Амирре нет смысла здесь находиться. Так ведь, тетя? — с нажимом сказал папа. — А в Тервиль я через Волчье ущелье не поеду, даже не просите. В том городе у вас нет никакой умирающей подруги, можете и не начинать придумывать.

Бабушка Амирра свела брови на переносице и опустила взгляд. Она явно еще найдет способ, как уговорить папу поступить в соответствии с ее желаниями. И сложилось впечатление, что он будет этому только рад. Волчье ущелье являлось зачарованным местом, с давних пор отпугивало людей. И кому как не нашей семье все исправлять?

Конец