по полной программе, — он достает из кармана сложенный листок, разворачивает. — Диагноз: хроническая усталость, переутомление, недостаток романтики. Лечение: ужин при свечах (сегодня в семь), просмотр твоего любимого фильма (выбираешь ты, без вариантов) и запрет на разговоры о работе до утра.

— А это не слишком радикально? — усмехаюсь я.

— Самое радикальное впереди, — он пододвигает ко мне еще один листок. — Рецепт.

Беру и таращусь еще больше. На бланке — путевка в спа-отель на сутки на двоих.

— Георгий, — шепчу я, и голос дрожит. — Ты с ума сошел. Дети...

— С няней, — перебивает он. — С самой лучшей.

— Ты уверен? — спрашиваю я.

— Уверен, — он берет меня за руку. — Мы это заслужили, Люба.

Я молчу, потому что знаю: он прав. После безумного начала года, после того, как я чуть не разрушила нашу семью своими подозрениями, после того, как мы наконец-то поговорили, выложили все карты на стол и поняли, что главная проблема не в фитоняшках и не в ревности, а в нас самих — в нашей хронической усталости, в нашей уверенности, что «он и так все видит и знает, как я его люблю».

Не знает.

Никто не знает, если ему не сказать.

Никто не догадается, если ему не показать.

С этого утра многое изменилось в нашей жизни. Мы перестали экономить на себе, перестали откладывать «на потом» разговоры, перестали делать вид, что все хорошо, когда внутри кипит.

Мы начали подбрасывать дрова в костер наших чувств.

Каждое утро — объятия.

Каждый вечер — разговор.

Каждую пятницу — свидание. Даже если это просто фильм на диване после того, как дети уснули. Даже если это чашка кофе на балконе, пока младшая спит. Даже если это пять минут в машине по дороге на работу. Главное — как преподнести.

Мой генерал стал чаще говорить «я люблю тебя». Я стала чаще одевать соблазнительное белье и провоцировать мужа.

Мы научились просить о помощи, не стесняться няни, не стесняться того, что мы не обязаны быть супергероями каждый день.

Мы научились прощать себя и друг друга.

А еще мы с генералом завели традицию — каждое воскресенье, когда дети засыпают, садиться на кухне, пить вино и говорить о том, что было за неделю. Не о работе — о нас. О том, что нас радовало, что огорчало, что мы чувствовали. Это недолго — минут двадцать, но эти двадцать минут стали для нас важнее, чем весь остальной день.

Потому что в эти двадцать минут мы были — не мама и папа, не заведующая и генерал, а просто муж и жена. Люди, которые любят друг друга.

И теперь, когда муж говорит: «Люба, у меня для тебя сюрприз», я не боюсь, а улыбаюсь и отвечаю:

— Это ты мой сюрприз, товарищ генерал.

Потому что лучший сюрприз в моей жизни — это Самойлов. Всегда был и всегда будет.

А остальное — просто дрова для нашего костра.