матушка? — жалобно спросила Лю Цяо. — Можно взять и ее горничную?

— Она, что, выздоровела? — хмурился Шэнь Куон.

— Ей значительно полегчало, — повторяла мои жесты девушка.

— Хорошо, — смирился с неизбежным дядя, посмотрев на Хэ Жань с осуждением, — бери всех, кого считаешь нужным. Сроку на сборы тебе один день. Я буду ночевать в таверне.

— Не останетесь у нас? — вопрошала служанка, которую я столь активно подначивала.

Шэнь Куон оглянулся. Скромные стулья и скамьи без подушек, ужин без мяса, отсутствие свечей. Их мы не жгли без острой надобности.

— У вас места нет. С рассветом приеду.

Лю Цяо, как и Хэ Жань не стали спорить. Проводили благородных гостей восвояси. Я же опять навестила матушку, проверяя ее сон и здоровье. Яд, до того струившийся в её венах, покидал тело мамы. Скоро её кровь полностью очистится, и она придёт в себя.

— Они ушли, — вошла к нам моя прислужница. — Госпожа, это было так страшно, а Шэнь Куон, кажется, ничего не заподозрил.

У меня было мало времени на раздумья, но все мгновения, пока это проходимец беседовал за стенкой, я прикидывала, как избежать уготовленной мне участи. Первым делом, я не желала войти в поместье Шэнь первой, младшей госпожой*.

— Привыкай, Лю Цяо, — посмотрела на подругу. — Учись быть барышней.

— Что? О чем вы говорите? — перепугалась моя подруга.

— Позже расскажу.

Мысленно занялась Хэ Жань. В ее предательстве не сомневалась, больше просто некому, да и ее переглядки с дядей всё проясняли.

Подсыпав той тот же самый яд, которым она щедро снабжала мою мать, я ждала, когда она схватится за сердце. С порциями, видимо, чуточку ошиблась.

Спряталась, как уличная крыса на кухне. Наблюдала из тени, когда Хэ Жань, ничего не подозревая, поднесет к губам чашку с душистым чаем.

Она глотнула один раз, потом второй. Завершив чаепитие, горничная захотела отдохнуть, устроившись на неудобной скамье возле окна.

Её тонкие пальцы вдруг дрогнули, обронили дешевый веер. Она не сразу поняла... Нет, не сразу.

Аконит действовал не мгновенно — он прокрадывался в кровь, словно змеиный яд, сначала согревая, а потом сковывая.

А я ждала и чувствовала, как одновременно радуюсь, и как ненавижу себя за подобный поступок. Я ненавидела Хэ Жань, но мне грустно, что мне пришлось это делать. Простить за отравление материи я ее не могу, отпустить не в моих силах. К кому она побежит жаловаться? Был один выход. Самый страшный, самый отвратительный.

Служанка провела ладонью по горлу, будто что-то застряло внутри. Затем её дыхание сбилось, она судорожно втянула воздух.

Сердце, я знала, уже билось не в такт, сбиваясь, как испуганная птица, захлопнутая в клетке рёбер.

— Г-госпожа… Л-Лю — звала она на помощь.

Схватилась за грудь, судорожно сжимая ткань наряда.

Я вышла из тени. Хэ Жань подняла на меня взгляд, в котором уже плескался страх. Заметила, как её губы дрожат, пытаясь сложиться в вопрос, а дыхания не хватает. Ноги у нее подкосились, она упала на колени, хватаясь за пол, как за последнюю надежду.

Побрела к ней... медленно, без спешки. По-моему, в это мгновение, она всё и поняла.

— Ты ведь предала нас, Хэ Жань, — произнесла тихо, но в моем шёпоте зазвенел лёд.

Она с болью вздохнула, но воздух уже не наполнял лёгкие. Глаза расширились, блеснули слёзы — то ли от боли, то ли от осознания. Я смотрела, как её тело сотрясается в последней борьбе, как она царапает пол, оставляя слабые следы, а потом... всё замерло. Судороги исчезли, а передо мной валялось просто тело.

Наклонилась, коснулась её щеки кончиками пальцев — кожа незамедлительно становилась холодной.

— Ты выбрала свою сторону, — произнесла одними губами, — и заплатила за это.

Выпрямилась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставляя за спиной только тишину.

В нашей деревеньке наёмники иногда останавливались на постой, их тут привечали. По меркам местных они были щедры, а по меркам наёмников тут было дёшево. Все довольны... И я тоже. Они без вопросов избавились от тела служанки, легко поверив в то, что она умерла своей смертью, а я не хочу привлекать внимание соседей похоронами перед предстоящей свадьбой. Хотя, скорее всего, им было просто безразлично, что случилось с какой-то деревенской женщиной.

А аконит Хэ Жань не особенно и прятала, поэтому я быстро отыскала в её вещах его остатки. И меня почти не беспокоила совесть оттого, что я отдала ей яд, которым она травила матушку.

Я привычно расплатилась с теми остатками былой роскоши — своими украшениями, а сама решительно намеревалась побеседовать с Лю Цяо. Благо та сидела у постели заболевшей матери и не ведала, что творится в доме.

Дядя меня не помнил, понятия не имел, как выглядит молодая госпожа Шэнь. Это открывало какие никакие перспективы.

Лю Цяо вышла от матери, а встретив меня, не удержалась от злого выражения на лице.

— Где демоны носят Хэ Жань? Госпоже лучше, ей нужно внимание и лекарства.

— Не занимайся ей, — постучала на поверхности возле себя, — Хэ Жань к нам не вернется.

— Отчего же? — полюбопытствовала служанка.

Я пока и сама не собралась с мыслями, не осознала, что натворила. Получив второй шанс, отчетливо понимала, что пройдусь дорогой мести, но это так... страшно. Как я раньше заглушала совесть? Сама не своя.

— Она близка с Шэнь Куоном, — объяснила ей. — Ты же сама с ней вечно спорила, разве не рада?

— Как можно, госпожа? — задохнулась от нетерпения девушка. — Я ведь о вас беспокоюсь. Она расскажет, что я была вместо вас. Хэ болтушка.

— Она не расскажет, в этом можешь не сомневаться.

Я посмотрела на свою наперсницу и сомкнула губы. На мгновение мне показалось, что Лю обо всем догадалась. Я ведь так уверенно рассуждала.

Лю Цяо раскрыла было рот, а потом закрыла, расслабила плечи.

— Мне нужна твоя помощь, — продолжила я. — Ты отличная актриса. Как ты смотришь на то, чтобы везде представляться барышней Шэнь?

— Я? — ошеломленно воскликнула Лю.

— Да, ты. Не заставляй меня повторять, — с силой погладила ее по ладони, упорствовала.

— Я не умею. Это же... преступление, — задыхалась от шока служанка.

— Преступление, если я об этом скажу, — кивнула ей. — Никто и не понял подмены. Хэ Жань не поедет в имение.