пригласил ее. Она согласилась. — Я пожал плечами и попытался выглядеть беспечным. — Это действительно имеет значение?

— Наличие Кейджа в качестве соперника пошло тебе на пользу. Мы, Дракхэрроу, преуспеваем в конкуренции. Но теперь ты, возможно, позволил этому щенку думать, что ему слишком многое сойдет с рук. Если он думает выкрасть твоего консорта из-под…

— Он не станет, — перебил я. Мои руки сжались в кулаки. Мысль о Кейдже Танаке, заманивающем Пендрагон в свой дом, в свою постель… — Теперь мы связаны кровью. Я увижу его мертвым прежде, чем это произойдет.

И всё же от меня не ускользнуло, что я, казалось, нуждался в Пендрагон больше, чем она во мне. Хотя, если бы она знала, что мой дядя запланировал для нее, возможно, она была бы более готова принять мою защиту.

— Тебе нужна её кровь. Что ей нужно от тебя? — требовательно спросил мой дядя, проницательный, как всегда.

— Я напомню ей о ее месте. Она забыла, где ее место. Она забыла, кто обладает здесь истинной властью, и всегда будет об этом помнить, — прорычал я. — Кейдж будет держаться от нее подальше. Я прослежу за этим.

И Пендрагон уж точно будет держаться от него подальше.

— Не убивай Авари. Его дом нанесет ответный удар, а мы не готовы к войне.

«Пока». Это невысказанное слово повисло между нами. Но когда дракон пролетел над Сангратой, а два самых могущественных дома приготовились сражаться за контроль над ним, у меня не осталось сомнений. Война была на горизонте.

Виктор двинулся ко мне, медленно обходя вокруг, как хищник, оценивающий свою добычу.

— Ты думаешь, ты понимаешь, с чем имеешь дело, не так ли, племянник? Девушка. Дракон. — Он позволил словам повиснуть в воздухе, затем наклонился. — Но ты ничего не знаешь, мальчик. Я видел, что происходит, когда Высокородные недооценивают всадников. И драконы… Что ж, они всегда были опаснее, чем мы позволяли кому-либо думать.

Я нахмурился, но постарался сохранить беспристрастное выражение лица.

— Конечно. Ты знаешь всё это не понаслышке, дядя. — Я сохранял почтительный тон.

Виктор улыбнулся. Это не коснулось его глаз.

— Давай просто скажем, что некоторые истории лучше оставить в прошлом. Сосредоточься на своей задаче. Предоставь всё остальное мне.

Он повернулся к своему столу, отпуская меня взмахом руки. Я вышел из комнаты, дверь с тяжелым стуком захлопнулась за мной. Впервые я поймал себя на мысли: а что еще было похоронено, когда драконы исчезли?

ГЛАВА 4 — МЕДРА

Два месяца спустя

Свет свечей мерцал на каменных стенах моей комнаты. Это была прекрасная теплая ночь, один из последних летних вечеров. Я почти могла оценить эту красоту, если бы не тот факт, что я наслаждалась ею, находясь в тюрьме.

Я подошла к одному из высоких арочных окон и провела рукой по алой занавеске. Она была расшита черными нитками — закрученные узоры напоминали мне крылья дракона.

Я одернула платье — черное, шерстяное, узкое в талии, но со свободной юбкой и короткими рукавами. Юбка была длиной по колено, а под нее я надела облегающие черные леггинсы. Вдоль каждого рукава красовался девиз Дома Дракхэрроу, вышитый красной нитью изящным шрифтом. Всё в этом наряде казалось удушающим. В очередной раз я была заклеймена знаком Высокородных.

Я коснулась волос. Я заплела длинные рыжие локоны в низкую косу, но несколько выбившихся прядей прилипли к шее. Я распахнула окно, чтобы впустить прохладный морской бриз. Стало немного лучше.

Раздался стук, которого я так боялась. Блейк не стал дожидаться ответа — дверь просто открылась, и он шагнул внутрь так, будто ему принадлежала не только комната, но и всё, что в ней находилось.

Сегодня он выглядел как настоящий принц благородных кровей — надменный и сногсшибательно красивый. За лето его светло-золотистые волосы отросли чуть ниже подбородка, и он стал зачесывать их назад, закрепляя на затылке кожаным шнурком. Этот стиль ему подходил: он обнажал острые углы лица, придавая ему более властный и устрашающий вид. Летом Блейк завел привычку не бриться по несколько дней. Густую бороду он так и не отрастил, но щетина ничуть не смягчала его черты. Теперь его губы изогнулись в сардонической улыбке, и я увидела кончики клыков.

Я поставила два стула у камина, убедившись, что между ними осталось расстояние в фут. Мы делали это всё лето — раз в неделю. Слава богам, это был единственный раз, когда я его видела. Еду мне приносили в комнату, слуга раз в день выводил на прогулку по территории, а после первых нескольких дней попыток разговорить меня Блейк оставил меня в покое.

Наши короткие кормления стали обычным делом. Но я не планировала продолжать так вечно. Я села в кресло с высокой спинкой и с силой положила руку на подлокотник.

— Ну? Давай покончим с этим, — рявкнула я.

Блейк приподнял бровь, но сел на стул рядом. Его движения были медленными и обдуманными. Он хотел, чтобы это заняло как можно больше времени. Хотел затянуть встречу, спровоцировать меня. Я стиснула челюсти, но ничего не сказала, просто смотрела прямо перед собой на огонь.

Он взял меня за запястье. Его пальцы обхватили руку с удивительной нежностью, которая только разозлила меня еще больше. Тепло его кожи было невыносимым. Большой палец коснулся пульса, и на мгновение моё предательское сердце заколотилось быстрее.

— Так было бы проще, — сказал он, наклоняясь ко мне. Его голос был низким. — Если бы ты перестала притворяться, что тебе это ненавистно.

Я резко повернула голову, в груди вспыхнул огонь ярости.

— Не льсти себе, черт возьми. Если бы я могла, я бы позволила тебе умереть с голоду.

Его хватка усилилась. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы напомнить мне о его силе.

— Это не значит, что я прощаю тебя, — сказала я, чувствуя, как голос слегка дрожит. — Или что я когда-нибудь буду доверять тебе.

Взгляд Блейка скользнул по моему лицу.

— И это, — сказал он скучающим и надменным тоном, слегка приподнимая моё запястье, — не значит, что меня это волнует.

— Как ты мог подумать, что я захочу этого? — зашипела я. — Никогда не забывай: я бы с удовольствием оставила тебя гнить.

Блейк замер, его губы замерли в дюйме от моей кожи.

— О, я не забуду, Пендрагон. Но мы оба знаем, что произойдет, если ты попытаешься. Ты не настолько глупа, чтобы испытывать меня.

Мои губы скривились:

— Может, и стоит.

— Ты не сделаешь этого, — возразил он низким рычащим голосом. — Потому что точно знаешь последствия. Я бы сказал своему дяде