Она оперлась руками о подлокотники кресла и медленно приподнялась. Джон тоже встал и протянул к ней руки, готовый в любой момент ее поддержать, как будто она — малышка, делающая первые шаги. Ниема улыбнулась ему.

— Не такая уж я хрупкая.

— Для меня ты самая хрупкая на свете драгоценность, — промолвил он, и по лицу его скользнула тень пережитого страха за ее жизнь. — Черт тебя дери, хватит героизма, слышишь?

— Предоставить тебе играть роль героя?

Он тяжело перевел дух.

— Да, предоставь это мне.

— Не могу. — Она прижалась щекой к его груди. — Герои — большая редкость в наше время. Если уж посчастливилось полюбить такого, надо его беречь как зеницу ока. — Как же ей повезло — она любила, была любима Далласом и теперь Джоном. Других таких нет на всем свете.

Он осторожно, чтобы ненароком не причинить боль, погладил ее по спине.

— Вот и я думал о том же.

Ниема коснулась губами его груди, вдыхая в себя его запах. Стоило ему дотронуться до нее, как она сразу потеряла нить разговора.

— О чем ты?

— Если уж посчастливилось полюбить героиню, надо ее беречь как зеницу ока. — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Итак, мы с тобой теперь партнеры?

Ниема радостно улыбнулась.

— Партнеры, — ответила она, и они скрепили рукопожатием свой договор.