Марь-Михална опустила плечи.

— Она снова забеременела. Поздно узнала. Рожать не захотела и сделала аборт на дому. Открылось кровотечение, и уже не спасли.

Они обе помолчали.

— Прости, что раньше тебе не рассказала. Сначала не знала, как о таком заговорить. Ты же для меня ребёнок. Потом с Егором у вас закрутилось, и ты так воспряла, что не смогла я тебя на землю плюхнуть подобными рассказами. Дальше Машенька нарисовалась. — Марь-Михална подалась к Ане. — Отец твой, наверное, из тех, кто любят бешено и единожды, и ни на кого другого их не хватает. Я его не оправдываю. Просто, если вдруг, ты до сих пор себя в чём-то винишь, помни — ты совсем ни при чём. Это он был таким человеком. Я тебя люблю, Анечка. Не обижусь, если ты упрекнёшь меня в столь долгом молчании.

Аня поднялась и обняла Марь-Михалну.

— Не упрекну. Спасибо, что рассказали. Я вас тоже очень люблю. Без вас не было бы меня такой сейчас.

Конец