Мы пошли дальше, к полям. Дорога превратилась в грязную колею. Картина, открывшаяся за покосившимся забором поместья, была удручающей. Огромные пространства земли лежали под паром, но не так, как должно было быть — ухоженно, готовясь к новому севу. Нет. Они зарастали бурьяном, кустарником, мелкой порослью. Кое-где виднелись жалкие участки озимых — чахлые, желтоватые стебельки. Земля выглядела бедной, истощенной.

— Сколько земли пашем? — спросила я Годфри, который неожиданно появился рядом, прихрамывая, но держась с солдатской выправкой. Его единственный глаз зорко осматривал окрестности.

— Треть, миледи. От силы. — Он махнул рукой в сторону жалких всходов. — Вот там ячмень кое-какой. Там овес. Остальное… запущено. Силы не хватает. Да и земля устала. Урожаи все хуже.

— А что там? — я указала на большой участок, явно когда-то паханый, а теперь густо поросший каким-то колючим кустарником.

— Поле под паром должно было быть, — хмуро проговорил Годфри. — Да лет пять как уже. Хаггард сказал — пусть отдыхает. Только вот… — Он махнул рукой. — Отдыхает оно так, что теперь и не расчистить. Корни уже врослись.

Пять лет под паром? Без должного ухода? Это не отдых. Это убийство плодородия. Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Разруха была не случайной. Она была методичной. Целенаправленной. Кто-то очень хотел, чтобы Ольденхолл перестал существовать. Чтобы земли стали «бесхозными» или такими жалкими, что их можно было купить за бесценок!

Мы спустились в деревню. Утро было в разгаре, но активность — минимальная. У колодца толпилось несколько женщин с ведрами. Увидев нас, они замерли. Страх и недоверие читались в каждом взгляде. Староста Грета, с которой я говорила накануне, осторожно вышла вперед, низко поклонилась.

— Миледи. Колодец… Годфри сказал чистить. Мужики собрались. Сейчас начнут.

— Хорошо, Грета, — кивнула я, стараясь выглядеть спокойной, несмотря на адскую усталость внутри. — Это первое. Вода должна быть чистой. Чтобы дети не болели. — Я оглядела покосившиеся избы, тощих кур, копошащихся в грязи, пустые загоны для скота. — Сколько семей в деревне? Сколько взрослых работников? Сколько скота?

Грета переглянулась с другими женщинами. Вопросы были необычными. Барыни обычно интересовались только оброками.

— Семей… двадцать пять, миледи. Работников… мужей годных к труду… от силы тридцать. Старики да малые не в счет. Скотины… — она горько усмехнулась. — Корова на три семьи. Козы есть. Да куры. Свиней после мора прошлой весной почти не осталось.

Двадцать пять семей. Тридцать работников. И это чтобы обработать все поля Ольденхолла? Невозможно. Даже если бы земля была плодородной, а инструменты и скот — в наличии. А тут… запустение, бедность, страх.

— А долги? — спросила я тихо. — Перед поместьем? Налоги?

На лицах мужиков, выглянувших из-за плетней, мелькнула паника. Грета потупилась.

— Миледи… прошлый урожай… он был скупой. Что собрали… часть Хаггард забрал, часть… мы себе на пропитание оставили. А налоги графине… они же с поместья, не с нас. Хотя… — Она замолчала, не решаясь продолжать.

— Хотя Хаггард сдирал с вас три шкуры, чтобы собрать хоть что-то для графини, да? — закончила я за нее. Она молча кивнула. — А теперь графиня требует долг с меня. Большой долг.

В воздухе повисло тяжелое молчание. Они понимали. Понимали, что долг графини — это дамоклов меч над поместьем. Над их домами. Над их жизнями. И если новая, юная барышня не справится… Что тогда? Графиня заберет земли? Продаст их? А им… куда идти?

— Миледи, — внезапно проговорил седой старик, опираясь на палку, — земли… они плохие стали. Не родит ничего. Не по нашей вине. Стараемся как можем.

— Знаю, — ответила я. Не по их вине. По вине Хаггарда. По вине того, кто стоял за его спиной. Того, кому была выгодна смерть барона, а теперь и моя. Я посмотрела на этих людей. Запуганных, изможденных, но не сломленных до конца. В их глазах, кроме страха, читалась тусклая искра надежды. На меня? На чудо? Они были частью моего наследства. Самым ценным и самым уязвимым активом. Без них Ольденхолл — просто клочок бесплодной земли.

— Работа начнется завтра, — объявила я громко, так, чтобы слышали все. — На чистке колодца и на полях. Я разберусь с долгами. Разберусь с землей. Но мне нужны ваши руки. Ваша сила. И ваша верность. Кто со мной?

Тишина. Потом Грета сделала шаг вперед.

— Мои муж и сыновья будут, миледи. За чистую воду… за шанс… стоит потрудиться!

За ней робко выступил еще один мужик, потом другой. Не все. Многие все еще смотрели с недоверием. Но начало было положено.

Мы с Мартой и Годфри пошли обратно к усадьбе. Я шла, глядя под ноги, но не на грязь. Я видела запущенные поля, пустые амбары, ветхие избы. Видела лица крестьян — испуганные, но в некоторых — проблеск надежды. Видела Марту с корзинкой, в которой лежал скромный паек — наш единственный надежный запас еды. Видела решимость в глазах Годфри и робкую преданность Тома.

В усадьбе меня ждала холодная, мрачная комната и груда проблем, каждая из которых казалась неразрешимой. Ни денег. Ни скота. Ни инструментов. Плодородная земля загублена. Долг — сто золотых. И враг, уже нанесший удар и готовящий новый.

Я остановилась на пороге, обернувшись к Годфри.

— Хаггард, — сказала я тихо. — Он просто сбежал? Или… ему помогли сбежать? Кому выгодно было разорить Ольденхолл до основания?

Годфри нахмурился, его единственный глаз сузился.

— Выгодно, миледи… — он кивнул в сторону, где за холмами должно было быть поместье сэра Кадвала. — Соседу. Он давно слюни пускает на наши западные луга. Пастбища хорошие. Да и графине… ей проще иметь дело с сильным соседом, чем с… — Он запнулся, не решаясь сказать «с больной девчонкой».

— Чем со мной, — закончила я за него.

Я вошла в холодный холл, гулко стуча каблуками стоптанных башмаков по голому камню. Эхо разнеслось по пустым комнатам. Бедность. Запустение. Запуганные люди. И смерть — моя смерть — была бы не трагедией. Нет. Она была бы очень удобным решением. Для Кадвала и для графини Лорвик. Для всех, кто жаждал прибрать к рукам эти земли, уже обескровленные, но все еще потенциально ценные. Вот только как узнать, кто конкретно стоял за моим покушением?

— Марта, отнеси еды Тому. Потом вместе с Годфри приходите в столовую. Как раз отобедаем