когда Зверь вводит в меня пальцы. Медленно. Вначале один, за ним второй и делает первый толчок.

По моим бедрам пробегает мелкая дрожь.

– Неужели твой мужчина не любит тебя? Совсем? – он толкает их второй раз, и, к своему стыду, я подаюсь бедрами, хочу ощутить твердость умелых пальцев глубже. – Не любит, Есения, – Зверь говорит, глядя мне в глаза. – Ты бы так не текла по другому, если бы была удовлетворена.

Он гладит меня там… внутри, заставляя прогибаться и насаживаться плотнее.

– Замолчи, – прошу я и опускаю взгляд на смуглую ладонь, ласкающую меня.

– Так мы договорились? – спрашивает зверь. – Договорились?! В субботу ты моя.

– Нет, – я выговариваю дрожащим голосом и тут же ощущаю пустоту.

Зверь выходит из меня, отстраняется, ищет что-то взглядом, подходит к столу и вытирает салфеткой влагу со своих пальцев.

– Ты еще здесь? – спрашивает он, комкая бумагу и бросая ее на стол.

– Но… – отвечаю я растерянно.

В моей груди жжет, соски болезненно покалывают, а внизу живота напряжение, которое не уходит. И я не знаю, что с ним делать. Сколько раз я пыталась ласкать себя, но ни разу не смогла сделать то, что сейчас сделал Зверь.

– Я проверил, что хотел. Мне больше ничего не нужно.

Мужчина стоит ко мне спиной, берет со стола стакан и пьет из него.

– Хо… хорошего вечера, – произношу я, быстро одергиваю юбку и смахиваю слезы с лица.

Я не смотрю на Зверя, ухожу, запинаюсь о поднос. Он грохочет по каменному полу.

– Аккуратней, – советует мужчина.

А я глотаю злые слезы, поднимаю поднос и спешу покинуть ВИПку. Иду к выходу. Поворачиваю ручку, толкаю деревянную створку, но мужчина не позволяет выйти. Он настигает в одно мгновение. Захлопывает дверь, задирает на мне юбку, приспускает трусики, грубым движением заставляет поставить ноги шире, вынуждает откинуться ему на грудь и проникает в меня пальцами.

– Хочу дать тебе попробовать, от чего ты отказываешься, – рычит на ухо и начинает двигать рукой.

Резко, грубо, с влажными хлопками. Он имеет меня. Клеймит. Делает так, чтобы я не смогла его забыть. Но он не знает, что этого и не случится. Сейчас он для меня первый.

А я подстраиваюсь под темп, вторю движениям мужской руки, судорожно хватаю приоткрытым ртом воздух, слышу только удары собственного сердца и больше ничего.

Шершавая ладонь накрывает мой рот.

– Тише, – говорит Зверь зло и продолжает трахать меня пальцами.

– Еще, – молю, когда понимаю, что я больше не выдержу. Я хочу избавиться от скрутившего меня напряжения, двигаю хаотично бедрами, трусь спиной и попой о каменный член. – Глубже, – выдыхаю я.

Зверь действует безошибочно. Три грубых проникновения, и я на мгновение теряюсь в пространстве. Сжимаю мужскую кисть бедрами. Потираюсь о пальцы, продлевая удовольствие, обрушившееся на меня огромной волной. Вспоминаю, как дышать.

Зверь медленно выходит из меня, проводит пальцами по клитору. Я всхлипываю, не в силах отстраниться от мужчины. Буквально лежу на его груди, ощущая гулкие удары сердца и слушая чужое тяжелое дыхание. По телу все еще расходятся волны тепла, в ушах шумит, а перед глазами картинка становится размазанной. Я плачу от унижения, только представив себя со стороны. Растерянная, со спущенными трусиками, во власти незнакомца. Как я могла допустить?! Он же не удерживал…

Я молча отталкиваю мужчину и наспех надеваю белье, поправляю юбку, разглаживая ее на бедрах.

Я все еще спиной к Зверю, не в силах повернуться и посмотреть ему в лицо. Да и зачем? Чтобы увидеть там пренебрежение?

Он наконец уходит. Каждый гулкий шаг отчего-то приносит мне боль. Щелчок зажигалки – и по комнате разносится терпкий аромат табака.

Мне нужно бежать, пока разрешает Зверь!

– У-у-у, – я рвано выдыхаю, стираю слезы с лица, промаргиваюсь.

В очередной раз поднимаю с пола поднос и вздрагиваю от звуков, заполнивших комнату. Выстрелы, взрывы, крики. Зверь вернулся к просмотру фильму, словно ничего и не произошло. Для него ничего…

– Подонок, – шепчу я и выхожу в коридор.

Я не возвращаюсь на кухню, а прямиком иду в туалет. Мне хочется умыться холодной водой, отдышаться и хоть немного привести себя в порядок – стереть с бедер влагу.

– Мерзавец, – ругаюсь, замечая разошедшийся шов на юбке. И это в самом начале смены… – А ты, – я смотрю на свое отражение в зеркале, – дура!

В своем шкафчике нахожу булавку, скрепляю края ткани, уколов себя в бедро.

– Ай! – я сглатываю вновь подступающие слезы, стираю капельку крови и выбегаю из раздевалки.

Я больше здесь не останусь ни на секунду! Если Ольга Сергеевна позволит, буду работать в Первом зале. Нет – значит, придется искать другую работу.

«И пока ты будешь думать о своей гордости, у тебя заберут Егорку!» – припечатывает внутренний голос.

Я сбавляю шаг, на раздумье мне требуется меньше секунды – разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Только от меня зависит будущее брата. Только я могу сделать его жизнь полноценной! Я толкаю хромированную створку, стараясь улыбаться. Мои губы подрагивают.

– Ты что так долго? – интересуется Алиса, поправляя бокалы и подхватывая поднос.

– Извини. Заходила в туалет.

– А. Ну не стой. Сегодня как никогда людно.

– Хорошо.

И я работаю. Не думаю ни о чем, кроме как о брате. Именно он смысл моей жизни. И моя ответственность. О том, как я буду смотреть теперь в глаза Жене, я запрещаю себе думать. Не сейчас. Иначе я просто не выдержу.

– Кузьмина, активней шевели булками, помоги, – Алиса подгоняет меня. – В десятой настоящая свалка, – хохочет. – Впервые такое вижу. Бери быстрее шампанское, пока не передумали. Девочки там профессионально разводят. Мужики уже пару своих зарплат оставили за вечер.

– В десятой? – переспрашиваю я.

Скворцова смотрит на меня с недовольством.

– В десятой. Ты что сегодня так тупишь? Кузьмина, вернись на землю, мы тут, – закатывает глаза.

– Извини, – я мямлю и иду за Алисой, придерживая бутылки.

Чем ближе мы подходим к нужной комнате, тем чаще мое сердце бьется. Совсем недавно я выбежала из соседней – девятой. Растерянная, униженная и совершенно опустошенная.

Нас обгоняет одна из девушек, что обслуживает клиентов. Кто-то ее заказал, выбрав, словно блюдо из меню.

– М-м-м, Мариш, на работу как на праздник? – хохочет Алиса.

– В этот раз угадала, – миловидная шатенка довольно хмыкает. Я ее часто вижу у барной стойки Первого зала. – К Зверю я готова бежать хоть каждый день. По первому зову, – она сбавляет шаг у двери с номером девять. Парой движений придает волосам объем, поправляет грудь и шагает в темноту.

Я сбиваюсь с шага. Мое сердце болезненно сжимается, тянет, словно