Он понял, что ее глаза наполнились слезами, только когда она смахнула одну слезинку пальцем.

— На моей кровати сегодня будет спать миссис Филлипс, — прошептала она. — Отведи меня в свой дом, Герейнт. Этот дом. Люби меня сегодня.

Он опустил голову и поцеловал ее.

— А завтра утром отправимся в Глиндери к твоему отцу, — сказал он немного погодя, — признаемся во всем и договоримся о свадьбе, любимая.

— Да. — Она улыбнулась ему. — Но это завтра, Герейнт. Не сегодня.

— Завтра, — согласился он. — Тогда пойдем домой, дорогая. Домой. Она обвила рукой его талию, опустила голову ему на плечо, и он повел ее. Этот дом никогда больше не будет служить ему жилищем, как в детстве. Но он навсегда останется его домом — местом, в котором он познал самую важную любовь в своей жизни. Сначала любовь матери, теперь — Марджед.

Она поцеловала его в щеку, вздохнула удовлетворенно — возможно, также с радостным предчувствием — и первой переступила порог.

В действительности мятежи Ребекки длились гораздо дольше, чем описано в этой книге, — с ноября 1842 года по октябрь 1843-го. Специальная комиссия, посланная расследовать причины беспорядков, опубликовала свой отчет в марте 1844-го. Почти все предложения комиссии в конце концов были приняты, и в августе 1844 года вышел закон, благодаря которому улучшилась система взимания дорожных пошлин с рядового валлийского фермера. Ребекка и ее «дочери» не зря рисковали!

Ради динамичности своего романа я изобразила, что все произошло в течение нескольких недель. Приношу извинения дотошным историкам.

Некоторые из мужчин, выступавшие в роли Ребекки, были беспощадными и жестокими людьми, они силой заставляли своих соседей участвовать в мятежах и терроризировали своих врагов. Другие прослыли обходительными и вежливыми, несмотря на то что их действия были направлены на разрушение. Именно этот последний образ Ребекки и попал в валлийскую легенду — а также на страницы моей книги.