друга на приемах и церемониях, но обе старались не доставлять покойному императору проблем.

— Генерал более не представляет угрозы, — мягко напомнил он.

— Пока он дышит, он представляет угрозу! — отрезала Джан Айчжу, ее надменность на мгновение сменилась вспышкой тревоги. — Этот зверь выбирался и не из таких передряг. В какие только ловушки не загоняли его враги, какие только напасти не устраивали недовольные. Он выжил. Что, если он выживет и сейчас? Вновь станет героем?

Теперь настал его черед демонстрировать превосходство. Шэнь Мэнцзы позволил себе едва заметную улыбку.

— Ваше Величество может быть спокойна. Даже если он выживет, его репутация мертва. Лю Цяо... — он поморщился, — неважно, моя наложница, которая близка с моей сестрицей, передала мне… ошеломительные новости о его происхождении. Ни одна репутация не выстоит под тяжестью такой правды.

Он сделал шаг вперед, нарушив дистанцию, дозволенную этикетом, и наклонился к самому уху императрицы. Его шепот был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами немого ужаса и торжества. Джан Айчжу сначала отшатнулась, а затем ее глаза засверкали ликующим, безжалостным огнем.

— Правда? — выдохнула она. — Ты уверен?

— Абсолютно, — Шэнь Мэнцзы отступил на шаг. — Вы же видели его глаза. Разве почивший господин Яо Хэси имел такой запоминающийся оттенок? Теперь ничто не помешает нам.

— Да, — прошептала вдовствующая императрица, ее взгляд устремился куда-то вдаль, за стены сада, в сторону покоев императора. — Теперь ничто не помешает мне. Война опустошила казну, народ ропщет. А эта… эта твоя Шэнь Улан, она проклятие вашего рода. Дочь опозоренной семьи, разбогатевшая на несчастьях других. Она попирает заветы предков, укрывая в своих лавках сбежавших жен и дочерей, и ослепила глупца Юншэна и его ветреную супругу Лин Джин.

Она повернулась к Шэнь Мэнцзы, и в ее глазах загорелся огонек, который давно горел и в самом мужчине.

Шэнь Мэнцзы был амбициозен. Увы, боги не наделили его тягами к наукам, физической силой или невероятной красотой. В глазах отца он был тщедушным юнцом, неспособным к правлению кланом. Но Шэнь Мэнцзы был умнее. Он знал, что дорогу к власти можно проложить не одним мечом, потом или кровью. Конечно, понимал, что до трона ему путь закрыт, хотя и очень хотелось, но быть где-то рядом, с сильным, но менее разумным...

Матушка Ван Чаосин, состоявшая когда-то в свите Джан Айчжу, превосходно его обучила. Объяснила, на что давить, где остановиться, как раздуть пламя алчности в сморщенной старухе.

Все получилось, как он возжелал.

— Я давно ждала этого момента, — прищурилась Вдовствующая императрица. — Генерала нет, его верные псы на границе. Двор без хозяина. Клан Фэнмин готов поддержать нас, а они пусть и не родовиты, но многочисленны. Пришло время действовать. Юншэн и его игрушечная императрица должны уйти.

Шэнь Мэнцзы склонил голову в знак согласия. В сердце его стучал не страх, а ликующий барабанный бой. Пусть эта старая карга считает его своим орудием. Скоро именно он будет все решать.

— С чего-то требуется начать, — проговорил он. — Господин Фэнмин обещал мне людей.

— Ох, старый пройдоха Фэнмин Мэнхао, — скривилась, но оставалось веселой Джан Айчжу. — Как ужасен Юншэн в своем правлении. У небольшого чиновника образовалось войско, а он закрыл на это глаза. Будь жив его дед, никогда бы не отдал трон такому недостойному сыну.

— Но нам потребуется и другая поддержка, — воззвал к пожилой женщине Шэнь Мэнцзы. — Без чиновников высокого ранга ничего не получится.

— Об этом не беспокойся, — отмахнулась Джан Айчжу. — Чиновник Ван Цзюнь из Министерства чинов уже наш человек. Он обеспечит беспрепятственный проход нашим войскам через западные ворота. А заместитель начальника городской стражи, Сюй Бо, закроет глаза на передвижения отрядов Фэнмин в обмен на будущую высокую должность.

Шэнь Мэнцзы кивнул, мысленно сверяя этот список со своим. Там достаточно имен, в этом ему помогала мать, тесть, да и Шэнь Улан, умудрившаяся поссориться с благородными семействами. Никто не забыл, как по ее навету закрыли в застенки Лянь Суаня. Да она себе еще тогда смертный приговор подписала.

— Еще я бы посоветовал изгнать отряды, верные Яо Веймину, — начал мужчина. — Сообщим им, что их генерал жив, но находится в опасности из-за предательства Шэнь Улан. Что это она предательница и шпионка. Отряды обязательно послушаются, бросятся на выручку, тем самым оставив дворец без защиты. А наши люди войдут и возьмут Запретный город под свой контроль.

— Мне нравится твоя расторопность, Шэнь Мэнцзы, — воскликнула Вдовствующая императрица. — Отлично. А потом Юншэн и его женушка умрут от какой-нибудь плохой болезни. Место Юншэна займет мальчишка.

Казалось, что она уже мысленно представляет свою победу. Джан Айчжу не смотрела на Шэнь Мэнцзы, глаза ее устремились вдаль.

Она продолжала.

— Юнлун несмышленый, это всем известно. Едва я или мои служанки приближаются к его покоям, он прячется под мостом, как какая-то крыса. Ему понадобится наставник, регент. И регентом стану я.

Шэнь Мэнцзы кивнул, соглашаясь со своей покровительницей, но один момент требовал прояснения.

— Это мудрый план, Ваше Величество. Однако, что касается Шэнь Улан… если она выживет и вернется…

— Тогда ее ждет незавидная участь, — холодно отрезала Джан Айчжу. — Я прикажу казнить ее как предательницу в первый же день нового правления. Один взгляд на ее лицо будет осквернять мой дворец.

Сердце Шэнь Мэнцзы сжалось от внезапного, острого протеста. Это была не жалось, нет. Это было чувство собственника. Не ей решать судьбу демоницы.

— Ваше Величество, — начал он, тщательно подбирая слова. — Я бы попросил… отсрочить эту казнь.

Императрица подняла бровь, ее взгляд стал изучающим и опасным.

— И по какой причине? Ты питаешь к этой выскочке нежные чувства, Мэнцзы? После всего, что она натворила с твоей семьей?

— Никаких нежных чувств, — поспешно ответил он. — Только холодный расчет. Смерть — это слишком милостиво для нее. Она легкий выход. Скажите, Ваше Величество, если бы вам досаждала прекрасная, но надоевшая бабочка, стали бы вы давить ее сразу? Или же вы бы сначала подрезали ей крылья, лишили возможности летать и наблюдали, как она беспомощно бьется у вас в ладонях? — Он видел, как в глазах старой императрицы вспыхивает интерес. Джан Айчжу отлично понимала язык жестокости. — Война с Чжоу не закончится со смертью Яо Веймина. У нас не будет такой обученной