язык и торжествующе застонала от вкуса его крови. И все… Просто Летти Войт в эту секунду кончилась!

Она занырнула на глубину, в самую толщу неизведанной прежде эйфории, ошеломленная, но и ликующая, а там, снаружи, в полосе прибоя неуклюже заколотила по воде здоровенная чешуйчатая ящерица, что пыталась как-то привыкнуть управляться с новым телом.

Мак-Грегор же стоял рядом, пялясь на меня огромными удивленными глазами, неверяще, а потом запрокинул голову, раскинул руки и заорал во всю мощь легких: «Получилось!». И в этом вопле был целый океан ликования.

— С днем рождения тебя, любимая! — сказал он, успокоившись, и тут же обратился сам.

Конец.