class="p1">Джан Айчжу поднялась к трону, провела по нему пальцем и развернулась. Позади нее стражники держали тихо хныкающего Юнлуна.

— Небеса ниспослали нам великую скорбь! — ее голос, громкий и ясный, прокатился под сводами. — Мой возлюбленный внук, император Юншэн и его супруга пали жертвой внезапного и жестокого недуга. Но империя не может оставаться без головы. В соответствии с волей предков и во имя стабильности, я, вдовствующая императрица Джан Айчжу, назначаю императором молодого, наследного принца Юнлуна. И принимаю на себя бремя регентства при малолетнем императоре.

Шэнь Мэнцзы обернулся. Он ждал, что кто-то будет задавать вопросы, противиться, но... никто не осмелился издать ни звука. Волна низких поклонов прокатилась по залу.

Это был не жест уважение, то был животный страх. Джан Айчжу, она как вулкан, долго дремала, но через несколько десятков лет напомнила о себе. Ее и раньше почитали и боялись, но сегодня этот ужас достиг нового уровня.

Объявив о себе, она долго всматривалась в лица подданных, будто искала непокорных и... не нашла.

Ее взгляд упал на Мэнцзы. Она ему кивнула и вновь набрала в легкие воздуха. Он подобрался. Сегодня он стал палачом, но это должно с лихвой окупиться.

— В эти трудные времена империя Цянь нуждается в верных людях. Я восстанавливаю Шэнь Мэнцзы во всех правах и титулах, которые отнял у него почивший император Юншэн. Отныне он — глава клана Шэнь и мой главный советник.

Шэнь Мэнцзы склонился. Внутри него бушевало ликование. Он чувствовал вкус победы, такой острый и медный, как едва пущенная кровь. Он поднял голову, его взгляд скользнул по плачущему мальчику на троне, по сгорбленным спинам чиновников, по властному профилю старухи-регентши. Пусть она сейчас и королева, но именно он, Шэнь Мэнцзы, расставлял фигуры. Без него она бы ничего не сделала. Проклятие Лин Джиа на мгновение остудило его пыл, но он отбросил его прочь. Страх — удел слабых. А он был победителем.

Глава 22. Шэнь Улан

Путь до столицы выдался сложным, но не таким долгим, как я ожидала. Всё-таки генерал Яо знал, какими невидимыми тропами и короткими путями идти, чтобы быстрее оказаться в сердце империи.

С ним мне и парой слов не удалось обменяться: он превратился полностью в верного генерала, который видел своей целью только возвращение в столицу, чтобы вернуться к войне с Чжоу с полными силами.

Со мной вообще никто не разговаривал: воины всё больше молчали, косо на меня поглядывая, а Кэ Дашен и вовсе не скрывал своего раздражения каждый раз, когда наши взгляды сталкивались.

Но я старалась относиться к этому равнодушно: мужчины не обязаны мне ничем, и из-за моей глупости их сослуживцы погибли или были ранены. Уже хорошо, что они не потребовали отомщения.

Несмотря на то что наш отряд добирался тайными тропами, подходили к столице мы со стороны главных ворот. И уже издалека стало видно, что город погружён в траур.

В траур? Как?

Не стало кого-то из императорской семьи?

На воротах развевались белые ленты, и от одного их вида захотелось разрыдаться.

Мы с Яо Веймином невольно нашли друг друга взглядами, и я поняла, что он тоже волнуется из-за Юнлуна. Сейчас в императорской семье осталось всего четыре человека, двое из них были для меня важны, а третий — дорог этим двум.

И я почувствовала себя ужасной, когда помолилась небесам, чтобы траур был по Джан Айджу. По этой надменной старухе я бы не проронила и слезинки, но она точно не может умереть сама по себе, ведь в прошлой жизни оставалась жива в это время.

— Джан Айджу стара, — проговорил Яо, сжимая поводья своей лошади.

Я кивнула, но не могла сказать генералу и остальным, что старость не может забрать вдовствующую императрицу сегодня. В такую удачу не верилось. Её могли лишь убить, но никто не стал бы этого делать.

А вот Юнлун, Лин Джиа или Юншен были главным целями любого врага государства Цянь, и любого, кто замыслил мятеж.

Сжала до боли пальцы, скрывая свой ужас.

Юнлун… Если он погиб, то всё моё перерождение напрасно, всё было зря. Я старалась быть подальше от мальчика, считая, что могу причинить только вред, но это не помогло.

Может быть, дело в моём приближении ко дворцу? Наверное, все вокруг действительно правы: мне стоило быть смиренной. Спасти мать было правильно, от мести Шэнь Куону я бы не смогла отказаться…

Но возрождение клана и помощь в войне могут результатом моего заблуждения. Наверное, стоило вести тихую жизнь где-то в монастыре. Но я вмешалась, и всё возвращается на свои места.

Демоница с благими намерениями всё ещё остаётся демоницей.

Яо Веймин перестал держать маску невозмутимого, сурового генерала: на его лице рождалось отчаянье. Он любил Юнлуна как истинный старший брат, а Юншен был его императором и его родственником. Оба они значили для генерала не меньше, чем Юнлун и Лин Джиа для меня.

Я заледенела от собственного страха, и от мыслей о том, что сейчас испытывает Веймин. Боль начала прорастать от сердца по всему телу, и мне пришлось отвернуться в другую сторону, чтобы никому не показать, что со мной происходит.

Ничего ещё не было известно, я не могла сейчас открыть свои слабости чужим людям.

За своими мыслями я и не заметила, что отряд прекратил движение, а Кэ Дашен куда-то пропал. О том, что он отсутствовал, я узнала, лишь после его возвращения.

— Что ты узнал? — спросил Яо Веймин сразу же, как воин приблизился к нам.

— Дело… дрянь. Император и императрица подхватили какую-то болезнь, несколько воинов и благородных людей тоже. Течение болезни оказалось настолько быстрым, что уже проходят похороны императорской четы. Ваш брат, — Кэ Дашен сделал паузу, — он умер.

Моя чёрная душа взорвалась ослепительным светом горя. Мне стало так невыносимо больно, что казалось, будто бы воздух и солнце причиняли муку. Я замерла, вспоминая прошлое.

Пусть иначе, но Юншен и Лин Джиа тоже погибли. И война с Чжоу снова становится ужасной угрозой.

Внутри меня будто что-то оборвалось и рухнуло, когда я подумала:

«Что ещё может пойти также, как и тогда?»

— Что с принцем? — задал самый волнующий вопрос Яо Веймин. Его голос оставался твёрд, но я уже достаточно узнала его, чтобы понять: он, как и я, в ужасе от мысли о случившемся.

— С юным императором, — поправил Кэ Дашен, и это стало ответом на