Только не она, только не его принцесса, ну почему так, за что⁈

Она ведь сказала, что любит его.

Это была ложь? Притворство? Уловка, чтобы затащить его в постель и… Сожрать?

Он стиснул зубы и помотал головой. Захотелось лечь на пол, заснуть, забыться, не думать…

Но герцог рассказывал слишком страшную сказку.

Демоница, прирученная человеком.

Её правнучки — страстные, горячие, обворожительные красавицы, не владеющие магией, но зажигающие сердца мужчин одним лишь взглядом.

Семейное проклятие, просыпающееся в крови одной из них раз в столетие.

— То есть, вы знали? — Эрик потер переносицу. — Вы с ведьмой обо всём знали — и просто отдали парня в жертву нечисти? Поэтому король выставил её из столицы? И вампирам она нужна поэтому?

Бьорн почувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Нет, — пробормотал он вслух. — Не верю. Она ведь не изменилась. Ни капельки. Когти, клыки, крылья — где это всё?

— Про рога ещё вспомни, — подхватил Эрик. — Хотя рога-то как раз не у неё.

— Помолчи, — оборвал герцог. Он вернулся к столу, но садиться не стал. — Вампирам нужна её сила, но они её не получат. И она человек — во всяком случае, была человеком до сегодняшней ночи. Камень не ошибается, но если этот болван до сих пор жив… — Он глубоко вздохнул и тихо закончил: — Возможно, у нас ещё есть шанс. Марта, присмотри за Беттиной, скажешь, когда она проснётся. А ты — рассказывай, что и как произошло. Подробно.

Бьорн глянул на него исподлобья, чувствуя, что снова начинает краснеть.

— Про… ночь?

Герцог на миг прикрыл глаза.

— Все тонкости твоего, кхм, грехопадения меня не волнуют. Давай с момента, когда она впервые проявила к тебе интерес. И оденься уже, ради богов!

Рассказ много времени не занял. Эрик вернулся в угол к камину и там тяжело, сердито сопел, не отрывая взгляда от огня, а иногда бормотал себе под нос ругательства. Бьорн старался не запинаться и говорить как можно короче, но герцог словно чуял моменты, о которых он хотел бы умолчать, и начинал задавать вопросы.

— Ясно, — проговорил он наконец. — Похоже, Хелен была права, ты действительно способен ей сопротивляться. — Он вздохнул и признался: — Мне сложно даже разговаривать с нею. Помнишь стычку с Генри? Когда она смотрит на меня и чего-то просит… Понимаю, что она неправа, но не могу возразить.

— Я могу, — буркнул из своего угла Эрик, но герцог отмахнулся:

— Она не бралась за тебя всерьёз. А вот Генри очень быстро поплыл, в нём ведь никогда не было склонности к дракам. Однако ответь мне на один вопрос, Бьорн. — Герцог положил руки на стол и слегка наклонился вперёд. — Если ты мог ей отказать — то почему?..

Бьорн помедлил. Совсем недавно он точно знал, что ответить, но в свете всего, что он узнал о Беттине и причинах её поведения… Что, если это воображение сыграло с ним злую шутку, заставив поверить в нежные чувства к соблазнительной, роковой красавице? Что, если это всё магия, обман, злые чары, и девушка, которая ночью шептала ему на ухо ласковые слова, скоро проснётся с желанием его убить?

Может ли он сейчас сказать, что любит её?

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание…

И вдруг осознал — может.

Разве было что-то тёмное в её сострадании к раненому коню? Разве только ради соблазнения она варила вместе с няней зелье от простуды? Разве сила суккуба заставляла её плакать от одиночества, или стирать кровь с его щеки тёплой ладонью, или придумывать праздник для жителей Приграничья, или даже защищать его от графа минувшей ночью?

А каким неземным светом сияли её глаза, когда она говорила о долге перед королевством, и как хотелось быть рядом с ней, помогать во всём, беречь, защищать, выполнять все желания — только чтоб это волшебное сияние никогда не гасло!

Он поднял голову, уверенно посмотрел на герцога и произнёс:

— Я люблю её. Если ещё можно сделать хоть что-то, чтобы её спасти — сделаю. Даже если придётся умереть.

Повисла пауза.

— Как говорится, — первым подал голос Эрик, — не тот рыцарь, кто спас принцессу от дракона, а тот, кто остался с принцессой, осознав, что дракон — как раз она. Я бы сказал, что ты дурак, да и вы, ваша светлость, при всем уважении…

Альберт Монтгомери махнул на него рукой и долго молчал, а потом вздохнул — негромко и будто бы с облегчением.

— Хорошо, — проговорил он устало. — Жрец, которого обещала привезти Хелен, знает особый ритуал, чтобы остановить превращение и привязать суккуба к супругу. Но она вернётся только через несколько дней, а Беттина уже меняется. Иди к ней. Сумеешь выжить сам и удержать её от убийства других — станешь её мужем и моим преемником.

Ощущение было такое, словно его ударили по голове чем-то увесистым, но мягким. Дыхание сбилось, Бьорн уставился на герцога, не в силах поверить сказанному.

Стать мужем Беттины? Серьёзно?

— А если не справишься, — проворчал Эрик, — сдохнешь первым. Но ладно, пусть будет так. Притворимся, что спасаем прекрасную деву от чудища, и будем молиться, чтобы спастись самим.

Бьорн растёр лицо и шею ладонями, больше всего на свете боясь вдруг проснуться. Но ни герцог, ни Эрик, ни кабинет никуда не делись, и с каждым мгновением крепла внутри безумная, нереальная надежда.

Он медленно поднялся и расправил плечи, чувствуя себя так, словно за спиной вот-вот распахнуться крылья, и можно будет лететь, выше, ещё выше…

И если упасть — то сразу насмерть.

— Что я должен делать?

Герцог одновременно пожал плечами и развёл руками.

— Любить её, раз уж взялся.

Судя по кривой ухмылке Эрика, это могла быть и шутка, но Бьорн кивнул со всей серьёзностью.

Любить Беттину.

Что ж, с этим он справится.

Не может не справиться.

Эпизод 36, в котором утро доброе, а ночь темна

Беттине снова снились кошмары.

Чёткого сюжета в снах не было, образы сменяли друг друга, перемешивались, искажались: то сплетающиеся в объятиях обнаженные тела, то текущая по рукам кровь, то страстные поцелуи, то крики боли. Одна её часть больше всего на свете хотела проснуться, другая же наслаждалась происходящим, словно гурман — дорогим вином. Вкус крови на губах одновременно опьянял и вызывал тошноту, животную похоть сменял страх,