— Я же говорил! — крик Кэ Дашена, словно удар бича, вернул меня в мрачную реальность. Его палец, острый, как клинок, был направлен прямо в мое сердце. — Может, она и не предательница, но приносит одни несчастья. Зачем ее назвали ночной орхидеей? Она истинная демоница, что приносит гибель всем, к кому прикоснется. Вся ее добродетель лишь личина.

Слово «демоница» вонзилось в меня острее любого кинжала. В прошлой жизни оно было моим вторым именем. Демоница. Так меня и звали за спиной. Впрочем, в этой жизни я тоже изредка себя так называла. И вот теперь, в этот день, оно настигло меня вновь. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу холодной и безжизненной, словно фарфор.

Я подняла глаза, в отчаянии ища утешения. Мой взгляд упал на Яо Вэймина. Я искала в его синих, бездонных очах хоть искру понимания, хоть тень той связи, что зародилась между нами в лесу, у реки. Но нашла лишь стену. Холодную, гладкую, непроницаемую. Его лицо было словно высечено из нефрита — прекрасно, но бесчувственно. Я не понимала, осуждает он меня или сочувствует.

В этот миг один из воинов Чен Юфея, бледный как полотно, ворвался в комнату и что-то шепнул ему на ухо. Лицо Езоу исказилось.

— Прошу простить меня за ненадежное укрытие, — сказал он отрывисто, — но сюда идет большой отряд стражников.

— Насколько большой? — сдвинул брови генерал.

— Несравним с нашим количеством, даже если ваши и мои люди объединятся.

Воздух в хижине сгустился, наполнившись запахом ярости и неизбежной крови. Воины Яо Вэймина молча сжали рукояти мечей, их глаза стали глазами загнанных волков, готовых к последней схватке.

Но голос генерала прозвучал на удивление спокойно, как поверхность озера в безветренную ночь.

— Приготовиться, но без моего приказа клинки не обнажать. Сначала я поговорю с ними. Правду, как меч, следует обнажать лишь тогда, когда знаешь, в чье сердце его направить. — Он медленно выпрямился, и его высокая фигура вдруг показалась единственной твердой точкой в моем рушащемся мире. Он повернулся к двери, за которой уже слышались грубые окрики и топот множества лошадей. — Шэнь Улан, скройся, спрячься, а лучше возьми Чен Юфея и уходи.

Но он отлично понимал, что я этого не сделаю.

Все, кто находился в доме Чен Юфея, потянулись на улицу, в маленький, прибранный дворик, где росла плодоносящая слива, и пели птицы. Сегодня они пели печальную песню.

Воины растянулись полукругом, встречая вражеский отряд. Ряды, что стояли позади, натянули тетивы лука, но стрелы не выпускали, повинуясь приказу их генерала. Мужчины были спокойны, холодны, и каждое лицо стражника стало будто отпечатанным лицом Яо Веймина. Один лишь Кэ Дашен иногда злобно оглядывался на меня и Езоу.

Последний чуть наклонился.

— Ты слышала, что сказал тебе господин Яо, нам надо уйти.

Я отмахнулась и поежилась.

— Прости, Чен Юфей, я не могу. Это мой брат, моя ответственность, но если уйдешь ты, то я пойму.

Он не ответил, выпрямился, но в воздухе буквально считывалось его осуждение.

Наконец, лошади со всадниками подъехали. Вел их за собой Мэнцзы.

Я его совсем не узнавала. Это уже был не тот застенчивый юноша с робкой улыбкой, что когда-то смотрел на меня с обожанием, не скромный сын алчного отца, не подающий надежды ученый. Передо мною сидел верхом человек, который вкусил этот сладкий, приторный, но ядовитый вкус интриг и власти. Ох, я знала, как этот вкус отбивает человечность, сочувствие и разум. Я поддалась этому вкусу. Видимо, поддался и Мэнцзы.

Облаченный в доспехи, отмеченные гербом клана Фэнмин, он стоял с высоко поднятой головой, а его взгляд, некогда мягкий, теперь был холодным и отточенным, словно клинок. Превращение было столь разительным, что дух захватывало. Как слепой крот, я не разглядела змею, которую пригрела у своей груди. И позволила ей увести за собой мою верную… мою бывшую верную Лю Цяо. Мысль о ней по-прежнему обжигала изнутри, как раскаленный уголь.

— Генерал Яо Веймин, — голос Мэнцзы был гладким, как дорогой шелк, и таким же холодным. Он развернул длинный свиток и показал императорскую печать. Печать больше не оставляла сомнений, что в Запретном городе случился переворот. — От имени регента, вдовствующей императрицы Джан Айчжу, объявляю вам приговор. Вы обвиняетесь в государственной измене, шпионаже в пользу соседей и в намеренном проигрыше сражения, что привело к гибели верных сыновей Цянь.

Повисло гробовое молчание. Даже Кэ Дашен онемел от такой наглой лжи.

— А также, — Мой родственник с наслаждением сделал паузу, — в сокрытии своего подлинного, низкого происхождения, дабы втереться в доверие к покойному императору и осквернить род великих Яо. Ввиду ваших былых заслуг, казнь заменена ссылкой, — продолжал братец. — Вы отправитесь в свою родовую усадьбу в провинцию Цинцао. Без армии. Без титула. Вам предписывается вести жизнь частного лица, в тишине и смирении, дабы молитвами искупить свой грех.

В голове моей молнией пронеслось понимание. Я даже немного усмехнулась, а Чен Юфей, который еще раньше догадался обо всем, не скрыл язвительной ухмылки. Казнить народного героя, отца-командира, пекущегося о вдовах и сиротах своих солдат — немыслимо. Это посеет семена такого бунта, которые сметут и регентшу, и ее прихвостней. Но запереть его, опозорить, оклеветать — это их путь.

Я видела, как они будут действовать. Они будут месяцами, капля за каплей, отравлять колодец его славы. Из великого генерала Яо, достойного наследника своего легендарного отца и прекрасной принцессы Хаоджу, они сделают ублюдка, плодом греха и обмана. Имя его матери, сиявшее как луна, будут топтать в грязи. Как же это подло.

Затем взгляд Мэнцзы скользнул по Чен Юфею.

— А тебе, господин Чен, советую выбирать друзей осмотрительнее. Игра с огнем может оставить тебя без крыльев, мотылек.

Езоу выпрямился и промолчал. Я заметила, что некоторые воины Яо осудили Чен Юфея за такое молчание, и осторожно коснулась своими пальцами его. Не знаю, что в голове у моего друга, не плевать ли ему на сплетни в рядах войск Яо, но я ценила Чен Юфея не только за его ум, хитрость, и за то, что он приходил на выручку, но еще и за его гибкость. Сменись десять императоров, он к каждому найдет свой подход. Но если Чен Юфей назвал кого-то другом и соратником, он никогда не предаст.

Яо Веймин шагнул вперед, и стражники из клана Фэнмин напряглись. Они тоже натянули тетивы луков, готовые вот-вот вступить