— Ты говоришь точь-в-точь, как один молодой гамбургский докер. Часто за бутылкой шнапса он спорил со своим знакомым, студентом, и тот возражал: «Командующие, распорядители, владельцы — всё это роли, маски. Мы выдумали их сами. Мы такие, потому что хотим быть такими или потому, что кто-то другой хочет, чтобы мы были такими…» Только сейчас я понял, что он имел в виду. Мы — такие, какими нас сделал мир. А вот они… — котик снова показал на малышей. — Они — настоящие.

— А мы, значит, ненастоящие?! — саркастически воскликнул ворон. — Не знаю как ты, кот, а лично я — настоящий!

— Тс-с, не кричи, — сказал котик и примирительно улыбнулся: — Хорошо, если мы настоящие, то они — будущие.

— Абсур-рд! Кар-р! Кар-р! — вскричал ворон и, оставив ветку, полетел в свой двор обдумывать все увиденное и услышанное. Чтобы уж там повозмущаться им вдосталь.

А котик положил голову на лапы и в ожидании своей кошки тихонько, чтобы не разбудить котят, замурлыкал сам себе песенку: «Знаю, верною иду я, мур-мур, дорогой, мне грустить и хмуриться нет, мур-мур, причин…»

Только он снова ее переделал. Сейчас в ней говорилось о том, как это замечательно, что теперь он не один.