По его мнению, кадиш прекрасен тем, что в эту молитву не нужно вставлять имена и в ней можно разом поминать многих людей.

Теперь он оплакивает и Тайлер, чего раньше сделать не мог. Наверное, смерть Либора что-то высвободила в его душе.

Он был плохим мужем для Тайлер и плохим другом для Либора, мир праху их.

«Исгадал выискадаш…» Эта молитва столь всеохватна, что он может молиться сразу за весь еврейский народ.

Но и еврейским народом он не ограничивается. Он скорбит по самым разным поводам, между прочим поминая и Треслава, хотя тот жив-здоров не хуже прежнего и снова подрабатывает двойником по вызову.

А Сэмюэл Финклер отныне держит равнение на Хепзибу, с которой он в последнее время часто общается. Это от нее передалось ему ощущение какой-то незавершенности — не доведенного до конца дела, которое при иных обстоятельствах могло бы и вовсе не начаться. Оказалось, что Финклер никогда по-настоящему не знал Треслава, как не знала его и Хепзиба. Чем не еще один печальный повод?

И скорби его нет предела.