Но, тем не менее, кое-что менялось под этими небесами. У Люси появился животик, а у пса — седина в шерсти.

Так что время настигало нас, и минута догоняла минуту, ведя к неизбежному для всего на свете концу: его, моему, Люси и даже нашего нерожденного ребенка.

И вот, я гляжу, как ночь спускается на пляж, как свет на дальних кораблях вспыхивает точно китайские бумажные фонарики, цепью протянутые над океаном, и мне приходит в голову единственный вопрос: «Ну так и что?» Нет, это вопрос не философский. Его задают партнеру за столом, ожидая его дальнейших действий.

«Ну так и что?» — спрашиваю я себя и смотрю на часы. Уже меньше часа до начала игры, но сегодня я ее пропущу, просто для того, чтобы побыть с ними — Люси и Пучком. Да и в кармане у меня всего доллар.

— Ты счастлива?

— Да, — отвечает Люси. Голова ее блаженно покоится на моем правом плече.

— А ты? — спрашиваю я пса, положившего на меня голову слева. — Ты счастлив?

— Bay, — говорит он, и я тоже счастлив.