Только есть ещё одна фишка — маленькая такая фишечка, красный колпачок из мягкой пластмассы. Если я когда-нибудь напишу книжку о Чикатиле (а я когда-нибудь обязательно напишу книжку о Чикатиле), я напишу только первую серию. Именно про ТУ действительность. Потому что про все остальное никто читать не будет.

Эта книжка должна будет в соответствии с традициями жанра закончиться смертью главного героя. Должна будет, но не закончится. Потому что до тридцатника умирают только герои рок-н-ролла, который тоже мертв. А люди типа нас с Чикатилой остаются жить — если ты не склеил ласты до кризиса среднего возраста, то потом сделать это с каждым годом всё труднее и труднее… И с этим надо как-то мириться, к этому надо привыкать. Каламбур: с этим надо как-то жить…

Я сажусь в «Дэу», проворачиваю ключик, стартую. Стараюсь не сбивать зеркала у припаркованных по обе стороны дорожки машин. Почти всегда у меня это получается.

Всё ведь хорошо, всё просто прекрасно. Надо ехать вперёд, не оглядываясь на светофоры и дорожные знаки. Включить левый поворотник, обогнать вялую замызганную черепаху с буквой «У» на заднем стекле. Включить правый поворотник, перестроиться обратно. Поставить музыку громко-громко, какой-нибудь весёлый «Limp Bizkit» или электронщину типа «Chemical Brothers». Или вообще что-нибудь попсовое, вроде Fatboy Slim'a. В клипе «Right Here, Right Now» конечный продукт эволюции похож на Стриженова. Стриженов тоже любил агрессивную манеру вождения — так это называют в журналах, рекламирующих высокооборотистые тачки.

Иногда я включаю правый поворотник, останавливаюсь у бровки и беру пассажиров. Они вжимаются в сиденья и сдерживают рвотные спазмы, а вот меня давно уже не тошнит от этих гонок на выживание. А если вдуматься — то меня вообще уже ни от чего не тошнит. Чёрт возьми, да это же просто здорово.