Дойдя до гранитной лестницы, ведущей в гавань, Маркус оставил банку на землю и остановился передохнуть.

Солнце скрылось в облаках, но воздух остался светлым, даже слишком светлым, и еще теплым, как собачье дыхание. Он осмотрел вниз и увидел красный лодочный сарай, припорошенный белым, похожий на трамвай в метельном январском вроде. Небеса над лагуной высоко поднялись и застыли, будто стакан молочного стекла, накрывший рыбный рынок, портовые краны и набережную: на дне стакана тихо шипела бледная таблетка солнца. Вода в гавани потеряла цвет и слилась небесами, воздух, казалось, заполнился сырым хлопком, звуки понемногу сходили на нет, и, наконец, стало так пусто, что он услышал стук собственного сердца. Маркус поднял лицо небу и понял, что идет снег.