— Вы все равно придете, и не будет поздно.

Женщина, выглядывавшая в щель приоткрытой двери, захлопнула ее и задвинула тяжелый кованый засов.

— Мистер Боуи, — ломким голосов сказала она, — все убиты. Сейчас они ворвутся сюда.

Лихорадочное, горящее от жара лицо Джеймса Боуи сделалось твердым и белым, губы сжались.

— Под кроватью за сундуком стоит бутылка, дай-ка сюда, — велел он.

Сделав несколько глотков, он попросил ее помочь ему подняться. В левую руку взял заряженный пистолет, а в правую свой нож. Сил было мало, и он старался вызвать в себе ту ярость, которую так часто видели у него в бою.

В дверь били тяжелым, выстрелили в петли, она затрещала. Боуи взвел курок.

— Мистер Боуи, мы сейчас умрем, — сказала женщина.

— Ничего они с нами не сделают, — сказал он. — Они слишком слабы и трусливы. Хотя их много. Мы на своей земле. В своем праве. Мы свободны. И порвем глотки им всем. — Ему было трудно говорить, он закашлялся.

Дверь треснула и слетела с петель.

— Другие придут! — прокричал Боуи. — Это наш мир!

Он выстрелил, выставил нож и шагнул вперед.