Проведя ночь в поезде, я приехал на рассвете. Безоблачное небо обещало прекрасный холодный декабрьский день.

На пляже не было ни души. Я сел на прохладный песок, открыл сумку, вынул пакет чипсов с сыром и пачку шоколадного печенья.

Я набил в рот столько чипсов, сколько в него влезло, и стал их жевать. Затем я взял печенье и разделил две половинки, чтобы слизать шоколад.

Это была наша прощальная трапеза — для Тома и для меня.

Я разделся и направился к морю. Я зашел по щиколотку в воду, прохлада поднялась по моему телу, и я двинулся дальше.

Я не умел плавать и остановился там, где вода поднималась выше пояса, присел и окунулся с головой.

И там я дал всему выйти — в самом громком крике, на который был способен. Папка Франка М., папка Приемных семей, затем папка Тома, маленького мальчика, которого я выдумал, чтобы не трусить, и который получал тычки вместо меня.

Я оттолкнулся ступнями ото дна, и мое тело родилось из воды; я вдохнул свежий воздух и наполнил им легкие.

Я вышел из моря, оставив все свои папки позади. Средиземное море унесет их очень далеко.