Хрен с ним: Очень скоро он выяснит — когда поднимется, чтобы пописать вторично, — там ли сейчас спутница его 14 600 с чем-то ночей, где она, конечно конечно конечно конечно, и есть: рядом с ним. Или же занимается, хоть он и не слышал, как она уходила, опережая его, тем же, чем намерен заняться он. Или же…

Или же ушла совсем, оборони Зевес, опередив его, как поступают — все чаще и чаще — их сверстники и как придется, он хорошо это знает (но никак не может представить себе и потому почти маниакально натуживает воображение), поступить и ему, и ей, — пусть сначала ему, себялюбиво, но страстно жаждет он! Ушла, ушла, и рано или поздно ему придется признать это, но не принять, нет, уже ушла, будь она проклята благословенна верните ее или заберите меня отсюда!

А знаешь, ты можешь просто повернуться, в лоб твою мать, и протянуть к ней руку и коснуться ее — вместо того чтобы играть в эти дурацкие игры.

Я знаю. Знаю.

Вот и сделай так, и я умотаю отныне и на веки вечные.

Самое время.

Ну так что? Давай, Джинчик: Один… Два… Три, а? Или по Здравом Размышлении, как сказал бы твой покойный приятель, — оно же Второе — как ты насчет Трех (наше маленькое ménage à trois)?.. Двух (утютюшеньки, Тодд/Ньюитты//Ньюитт/Тодды)?.

Одного?

Протяни руну, коснись, старина, и история наша закончится…