Учился я все лучше и лучше и к концу школы наверняка дотянул бы до медали, если бы классная, Галина Аркадьевна, не подгадила с географией — влепила четверку. Так что медалистами у нас в классе стали только Алферов и Лившиц. Но я не расстраивался. Я был уверен, что и так, без всяких позолоченных железяк сдам вступительные экзамены в педагогический…

В девяносто седьмом году до меня дошла грустная новость, что Алферов и Новикова трагически погибли в автокатастрофе. По словам бывших одноклассников, их хоронили в закрытых гробах — тела были полностью изувечены аварией, так что даже головы пришлось пришивать. Тогда я подумал, что ведь еще в девятом классе подозревал, что Алферов и Новикова приговорены и обречены…

В ту ночь со мной случился очередной приступ, но произошел он во сне. Меня снова окружал мрак детской комнаты, разреженный лишь желтым рассеянным лучом и прямоугольником экрана. Я падал, как подкошенный, навзничь, и моя отрубленная неморгающая голова смотрела на пустой перекошенный кадр с дырами перфорации. За моим затылком тарахтел, словно мотороллер, диапроектор. Пульсирующий луч с каждой секундой креп и наливался светом.

Но я не беспокоился. По опыту я твердо знал, что когда белая ослепительная яркость поглотит все пространство, я заново открою глаза и наступит утро.