– А ты, что ли, думаешь, я слепой? – вдруг и Кузя разволновался. -

…Хочешь знать, я с того только и начал тебя воспринимать, когда увидал, как ты к отцу и Нонке относишься!

Без этого я пустышка, выходит?

– Поэтому и помогаем, как можем. И посылаем, когда получается.

– Спасибо тебе.

Пора со двора. К Нонне в спальню зашел:

– Все! Вставай и убирайся.

– Из дома?

Вспомнила нашу старую шутку!

– Нет. В доме!

Пошел. Отец с золотой банкой меня провожал.

Через наш угол пробегая, на витрину посмотрел. Шинель моя там одна скучает. А могла ведь мои плечи утеплять. Впрочем, в витрине она благородней глядится.

Подошел к ней поближе – и обомлел. Уценка на пятьдесят процентов!

Уценили подвиг мой. Впрочем, он больше и не стоит.

Потом я топтал в манеже навоз – не испытывая, кстати, никаких мучений. Все равно все утопчу – в золото. В крайнем случае – в медь.