— Если у нас что-то забирают слишком рано, оно дольше остается в памяти. Иногда навечно, — сказала она нам обеим, особенно мне, потом взяла меня за руку, и мы замерли рядом, мать и дочь, глядя на могилу Винченцо. — Не стоит плакать о том, что мы потеряли, Мария; надо радоваться тому, что мы имели.

Я хотела верить, что Микеле попрощался со мной не навсегда, а лишь дал понять, что пришло время мне пожить немного своей жизнью, а ему — своей. А потом мы снова встретимся, став сильнее и накопив целую гору историй, которые будем рассказывать друг другу. Но, может, он и вправду навсегда ушел от меня. Его лицо останется только в альбоме со старыми фотографиями, с которых я время от времени буду смахивать пыль и плакать, как бабушка Ассунта. И все же я знала: однажды я расскажу Микеле, чтó увидела по другую сторону моря, плывя на борту «Малакарне», пока Антонио Де Сантис стоял на носу и внимательно изучал горизонт.