Аппарат застрекотал тише. Белый флигелёк утонул в листве, горы отдалились, исчезли парусники. Остался лишь пустынный простор воды и быстро гаснущее небо. Опять химический запах, темнота и обрывки голосов, рой голосов, среди которых — его, растерянный, за что-то цепляющийся: «А может, прав был тогда дуралей Мурз? Прямо как тот умник-философ сказал. Как же Мурз тогда сказал… Вот: ерунда эта ваша „Хвойная“. Завтра напишут на банке консервов, и будете молиться. Нет её. Абстракция. Есть только разные люди, в разных обстоятельствах… Всё относительно. Даже то, что сейчас мне так тошно. Умник верно подметил — проламывая стену, попадаешь всего лишь в соседнюю камеру. Главное — степень внутренней сво…».

— Не дышать!